— Я понимаю, о чём ты, — начал я медленно. — С момента того происшествия у меня тоже словно весь мир перевернулся вверх дном. Друзья и мама погибли; а цель, к которой я стремился, пропала ещё до того, как я успел приблизиться к ней. В один миг у меня почти ничего не осталось… Я много думал. Очень много… Я посмотрел ей в глаза. — Только я и ты — это всё, что у меня осталось. Больше ничего нет, — за несколько шагов я подошёл к ней и положил руки ей на щёки. Её дыхание участилось, грудь начала чаще приподниматься, а взгляд был прикован ко мне. — И поверь, я сделаю всё возможное, чтобы сохранить хотя бы это, — и, произнеся эти слова, я наклонился к ней и поцеловал.
Поцелуй с ней сильно отличался от поцелуя с Мияко. Если с Мияко каждый поцелуй был наполнен страстью и энергией, то поцелуй с Нанакой был медленным и невероятно нежным — настолько, что казалось, стоит сделать неправильное движение, как всё порушиться.
— Но чтобы сделать это — есть лишь один способ, и для него мне нужна твоя помощь, — аккуратно разорвав поцелуй, сказал я, смотря в её ярко-янтарные глаза. — Ты поможешь мне сохранить наши отношения?
— Конечно… — ещё не отойдя от поцелуя, согласилась она, даже не задумываясь.
— Даже если ради этого придётся мириться с неприятными для тебя вещами?
Она замолчала, задумываясь. Я приблизился лицом ещё ближе к её лицу и соприкоснулся нашими лбами.
— У нас есть лишь один способ… — томно напомнил я.
— Я помогу… — непроизвольно приблизилась она ближе своими губами, желая поцелуя.
— Даже если придётся стать второй женой?
— Да…
И только услышав эти слова, я поддался вперёд, и наши губы слились в поцелуй.
Взяв Нанаку левой рукой за руку и, не разрывая поцелуя, обхватил её талию правой рукой, начав понемногу её приподнимать, — она без проблем поняла, что я от неё хочу, и уже через несколько секунд мы оба стояли на ногах, прижимаясь телами друг к другу и уже перейдя к более горячему поцелую с языками.
Так продолжалось пару минут, и темп наших ласк в это время только нарастал: наши руки словно сами по себе перебирались по телам друг друга, щупая и лаская в самых нежных местах; а языки всё сильнее переплетались и пытались проникнуть как можно глубже.
И когда всё зашло до точки невозврата, я начал действовать: я нежно разорвал поцелуй и, держа Нанаку за руку, повёл за собой. Она совершенно не сопротивлялась и легко поддавалась моей воле, последовав за мной беспрекословно и даже не спрашивая, что происходит.
Так мы шли минут пять, спустя которые она уже начала приходить в себя, ввиду чего мне пришлось остановиться и вернуться к тому, с чего начался этот путь.