Однако, Антоха сейчас делал именно это — танцевал в кольце адских псов и громадных вонючих мух. Причём, довольно неумело копируя манеру Ратибора. Видно, что реконструктор приложил руку к обучению парня, но тренировок было слишком мало, чтобы воспитать достойного ученика.

И тем не менее, Донцов был жив и практически цел, если не считать прожжённый и порванный во многих местах плащ. Ему удалось положить половину своры псов и, что ещё больше унизило мою самооценку, сбить почти всех мух прямо в полёте.

Три оставшиеся «жужжалки» опасливо держали почтительное расстояние и лишь улучив подходящий момент пикировали на противника. Одна как-раз резво вильнула, юркнула под летящим клинком и впилась Антону в плечо. Тот раздражённо дёрнулся и муха отскочила, как мяч для большого тенниса, ударившийся о стену.

А ещё, под Антоном, повторяя все его движения, плясала тень. Обычная, ничем не примечательная, тень.

Ничто в этом проклятом «коконе» пекла не отбрасывало тени. Ни «хижина», ни псы, ни мухи, ни даже я, чёрт побери! А под Донцовым она была.

Вспомнились слова Моцарта: «Заметь, только человек способен выжить после смерти, больше это никому недоступно. И не только выжить, но ещё и таскать с собой свои собственные законы, вытесняя существующие»

Только одно существо может запросто менять законы физики запрограммированные в местной вселенной — лич. Он даже может «верить», что у него аура самого обычного человека, и все будут видеть именно такую. Неужели Моцарт уже тогда подозревал, что Антон не простой смертный?

Читая много литературы я часто натыкаюсь на словесные пассажи типа: «Время потянулось как патока» или что-то подобное. И пока оно так тянется, герой успевает переделать кучу дел — спасти любимую, убить злодея, припрятать кошель с золотом.

В повседневной жизни, в моей по крайней мере, всё в точности наоборот. Попадая в неожиданную передрягу я резко тупею, время несётся галопом и, зачастую, я не успеваю даже толком осознать происходящего.

Бац! И всё завертелось, закрутилось. Ноги уже выше головы, ты неосторожно цепляешь мечом штанину, с размаху плюхаешься на брюхо паука, при этом разбиваешь губу и кубарем катишься по асфальту, ещё и ударив плечо о мохнатую лапу. И лишь постфактум, с облегчением осознаёшь, что всё уже позади и тебе таки удалось проткнуть голову восмилапого охотника. Ты снова выжил. Аминь.

Никаких «паток» и «тянучек» — неуловимое мгновение и ты либо обалдевший победитель, сам не знающий, как так ловко всё вышло, или тебе всё равно, так как ты сдох.

Но сейчас случилось то самое «волшебное» событие — мой мозг заработал с утроенной скоростью, как бы со стороны показывая события, которые происходили не так давно: