Камаз выезжает на встречную полосу. Водитель бросил руль и борется с неясными тенями в салоне. Усиленный бампер грузовика врубается в лобовое стекло легковушки. Сминает тонкое железо, словно консервную банку. В фарш перемалывает пассажиров. Всех пассажиров, без исключения…

Открывается боковая дверь белого «баргузина». На тротуар спрыгивает амбал в маске и с ружьём шестнадцатого калибра. Сейчас я чётко вижу, что целиться он совсем не в меня. Бах! Стая картечин летит точно в Антона, да с такого расстояния и ребёнок бы не промахнулся, не то что одержимый. Донцов только начинает движение, чтобы спрятаться за спасительным железобетонным бортиком, а дробь уже разрывает его куртку, впивается в тело и…

Узкий лодочный причал. Грохот костяных игл по доскам. За нами гонится большущий серый мешок с тысячью острых лап. Последние метры. Прыжок. Но Антон не успевает. Занесённая для удара лапа резко опускается вниз, протыкает его насквозь, будто железная спица бабочку…

Заброшенный дом. Банда уголовников. Открытый портал всего в одном шаге. Но Антон бросается не в него, а к ждущему в углу хмурому человеку. Тот ждёт подобного развития событий, уверенно подымает ствол пистолета. Выстрел. За секунду до того, как Донцов хватает урку за горло, пуля попадает точно в грудную клетку, рядом с сердцем…

После смены картинок пришло понимание, что я не мог видеть всего этого, просто потому, что смотрел тогда в другую сторону. Всё это навеяно мне кем-то извне. Подарено. Как и временная способность мозга работать быстрее.

«Ещё больше я опасаюсь лишь мёртвых, считающих себя живыми и не привязанных к определённому месту» — когда-то сказал Моцарт. И если со «свято верующими» живыми, рогатый владелец Салона, просто не любит связываться, предпочитая немного потерпеть, а не устраивать драку. То от лича не привязанного к «яме» Моцарт попытается убежать — сам сознавался. Он ведь так ни разу и не принял такого интересного Донцова, несмотря на всё своё любопытство. Лишь меня всё время расспрашивал.

Дьявол!

Антон уже снёс голову последней из адских гончих, мухи в страхе разлетелись, а он сделал шаг к чёрному конусу, где через раскрытый треугольник выхода виднеется снежное плато.

Спрятав пистолет, я в два прыжка догнал Донцова. Взял его за плечо, рывком развернул лицом к себе и незаметно взмахнул Сакурой. Заглянул прямо в глаза и схватил за грудки, чтобы он не смог отвести взгляд.

— Ты мне доверяешь, Антон? — слова прозвучали резко.

— Давай потом, Серый, — Донцов сделал попытку вывернуться, но я держал крепко.