Только я всё это не вижу, а слышу. Завихрения сухого ветра «показывают» каждую веточку на дереве, шуршание оконтуривает разбросанные камни у корней, а лёгкое гудение выдаёт кривой скол стекла, кусками торчащего в перекошенной оконной раме неподалёку. По едва слышным ударам колючих огненных искр я могу определить толщину шва в кирпичной кладке полуразрушенного здания.

Откуда я знаю, что небо именно красное? Запах. Причудливые оттенки ароматов переплетаются, но не смешиваются, донося до чуткого обоняния даже краски небосвода.

По запаху я чую других. Ближних и дальних. Таких же как я. Пусть некоторые очень далеко, но оттенки аромата позволяют определить в какой позе застыл каждый из «товарищей».

Причудливый окружающий мир, воспринимаемый исключительно на звук и запах, не кажется странным или невозможным. Я хожу тут тысячу лет. А может и десять тысяч. Привык. Бесчисленные века коротких шагов, под которыми хрустят старые кости, слились в бесконечное путешествие, унылое и обречённое никогда не закончиться.

Впрочем, время не имеет значения. Его не существует, как, прочем, и жизни, и смерти. Зато существует жажда. Жажда добавляет чувство осязания — открывает не только внутренние силы, скрытые в гибком, немного нескладном, худом теле, но и высвечивает «чужих». Вкусных. Позволяющих утолить эту жажду.

Всё моё существование — это поиск «чужих». Поиск и поглощение. Чтобы хоть немного пригасить горящий в утробе огонь. Ведь если он разгорится слишком сильно, то «вкусными» станут не только «чужие», но и «свои». А то и «старшие», изредка встречающиеся под красным небом. Иногда жажда застилает разум настолько, что «старшие» уже не кажутся такими уж страшными и сильными. Скорее «вкусными». А это довольно опасное заблуждение — считать «старших» «вкусными».

Шаг, ещё шаг. Упрямые ноги и длинные руки не знают усталости. Изломанные тротуары и захламлённые улицы сменяются растрескавшейся землёй и глубокими оврагами, а разрушенные здания — стеной обгоревших стволов и голого кустарника. Далёкий аромат «вкусностей» совсем истончился. Видимо, стоит повернуть обратно. Или не стоит. Жажда не ведает направлений, она лишь понукает к движению.

Шаг, ещё шаг. Тёплый ветер доносит знакомый хлопОк, чётко очерчивая на сетке координат место, куда стоило бы поспешить. Такие хлопки открывают двери, через которые под красное небо выпадают «вкусности». Нужно лишь не опоздать, пока всё вкусное не сожрали другие «товарищи». Скорее.

Шаги становятся нетерпеливыми, постепенно переходя в длинные прыжки. Быстрее. Ещё быстрее.