Единственное, что нас роднит: два глаза заглядывающие мне в душу. Два продолговатых провала, источающих неприятный белый свет.

Если ты видишь СВЕТ — СВЕТ начинает видеть тебя.

Белая вспышка.

Очнулся я уже в офисе. Вернее, не очнулся, а пришёл в себя, продолжая бездумно лежать, словно труп. Перед глазами ещё долго тянулись бесконечные вереницы разрушенных домов, покорёженных автомобилей и человеческих костей. Болью давило на мозг красное небо.

Видеть чужие сны не то же самое, что проживать чужую жизнь. Особенно, если она однообразная и очень длинная, почти бесконечная. Может они и вовсе бессмертны эти чёртовы горлумы.

И всё-таки, в этот раз как-то полегче. Бесчисленные годы пребывания на «втором», просто слились с другими бесконечностями, в которых я уже побывал до этого, и почти не оставили следов на психике.

Помниться, после первого раза, мне понадобился месяц чтобы снова осознать себя человеком. А затем ещё полгода, чтобы доказать доктору из психиатрической клиники, что я вполне адекватен и меня уже можно выписывать. Доктор, редкая сволочь, упрямился. И пришлось даже показать ему несколько прикольных трюков, после которых он оказался в соседней палате. А вот его заместитель был более сговорчив: отделался лёгким испугом и пачкой успокоительного, на которое впоследствии плотно подсел. Бедолага.

Кстати, пожалуй нужно подвязывать с безвозмездной помощью страждущим. Если буду и дальше как наседка кудахтать над Антоном, то он так ничему и не научится. Да ещё и меня, чего доброго, затащит в очередные неприятности. Хватит уже и тех, что приключились.

Если и после этого происшествия парень не начнёт осторожничать и «дуть на воду», то ему уже ничерта не поможет. Горбатого, как говорится, могила исправит.

Память горлума услужливо показала, что прыжков на «второй» было два. Первый привлёк монстра, а второй оказался для Донцова роковым. То есть, Антон промахивался не единожды, но промолчал. А я ведь предупреждал, что если случиться сквозной «пролёт» на этаж дальше, то стоит немного переждать, чтобы «этажи» успокоились. Не послушался (Опять, сучёнок, не послушался. Опять!), не захотел, видите ли, прерывать тест по прыжкам.

Досада и гнев пробудили во мне отголоски жажды и я сразу же почувствовал рядом чьё-то «вкусное» присутствие. Перевожу взгляд левее.

— Коньяка? — услужливо осведомилась Лиза, уже подавая рюмку и держа на вытянутой руке маленькое блюдце с нарезанным лимоном.

— Не откажусь, — я приподнялся повыше на подушках и, пересилив себя, не впился девушке зубами в горло, а всего-лишь принял рюмку.