Хлоп. Запах «чужого» исчез, дразня обоняние ароматом следа. Через след, пока он свежий, можно пройти. И попасть под другое небо, под серое, а то и под голубое. Там полно беззащитной «вкуснотищи». Но голубое небо убивает. Под ним нет тёплого ветра, приятно покалывающего огненными искрами, только скалится жгучее ледяное светило, быстро лишающая сил.

Я замер на пустыре, слепо уставившись в остатки тёплого следа. «Чужой» пробыл здесь совсем недолго. Его не успели сожрать другие, он просто ушёл. Подразнил и скрылся.

Мимо воли из грудины вырвался недовольный рык. Жажда вспыхнула сильнее, требуя броситься по оставленному жертвой следу. Вот только сквозь обрывки реальности, что ещё остались от двери, просвечивает не серое, а голубое. В серое ещё можно было бы рискнуть сунуться, быстро схватить добычу и успеть вернуться, а из голубого не успеешь. Оно держит сильнее лап «старшего».

Я испустил разочарованный вой. Он пронёсся над обгорелыми деревьями, поднялся в красное небо и стих. Неутолённая жажда придавила плечи с новой силой. Она намекает, что бесконечный путь должен продолжиться. Под красным небом нет места долгому унынию. Есть лишь постоянный поиск, лишённый конечного смысла. Жажда никогда не отпустит.

Шаг, ещё шаг.

Хлоп. Пространство разорвалось округлой дырой, за которой маячит тень голубого неба. Из дыры вывалился «чужой». Ослабленный, но всё-ещё «вкусный». Сделал пару неуверенных шагов, запнулся и рухнул, не в силах подняться.

«Слабый. Вкусный. Моё!»

Ноги сами, почти без помощи рук, отправили тело в резкий прыжок. «Чужой» успел лишь чуть повернуть голову и оказался прижат к земле. В ноздри ударил близкий запах добычи. Жажда полыхнула, словно костёр, в который плеснули бензина.

«Моё!»

Мироздание отодвинулось на задний план. Есть только ЖАЖДА и «вкусность». Не слышен ещё один подозрительный хлопок поблизости, не чувствуется запах нового гостя, тоже «чужого» и тоже «вкусного». Уже ничто не сможет оторвать длинные руки-змеи от жертвы. Ни хилые удары, ни палка пахнущая вишней.

И только холодное голубое пламя, вдруг заехавшее по морде, слегка отвлекло от трапезы. Не остановило, а именно отвлекло, будто окликнул старый знакомый, желающий помахать рукой и крикнуть: «Привет!».

«Ну чего ещё⁉» — Поднимаю морду, чтобы приставала поскорее отвязался и пошёл своей дорогой.

Зеркало.

Кривое зеркало.

В нём отражаюсь я, но не такой как на самом деле, а другой: голая кожа, без намёка на идеальную шерсть. Слабые короткие ручонки. Неправильная голова, с уродливой макушкой вместо идеального среза. Чучело. Под красным небом такие не выживают.