Потому мои бравые ученики или ухлопают меня, чтобы освободится, или станут стадом бесполезных тупых баранов, боящихся лишний раз сунуться на «первый».

Вот тот же Антон, парень постоянно ведёт себя безрассудно. А почему? Потому, что за спиной всегда маячит тень «папочки Серого», который всегда спасёт и поможет. Чего бояться? Действуй Антоха в одиночку, на свой страх и риск, стал бы он бездумно бросаться в пекло не разбирая дороги? Стал бы до изнеможения прыгать туда и обратно, не беспокоясь, что свалится без сил прямо посреди ада? Вопрос.

И кстати, где этот оболтус? Уже две минуты прошло, а его всё нет. Похоже таки переоценил свои силы и застрял, как Винипух в норе Кролика. Предупреждал же: Почувствуешь слабость — остановись.

— Эхе-хех. Бросить его там что ли? Чтобы в преть не повадно было?

Но левая рука уже сама потянулась вперёд и, медленно опускаясь, разорвала полотно реальности. Я шагнул в колеблющийся, словно чёрный парус, портал. Небо посерело, листья деревьев пожелтели, земля покрылась трещинами. Вонь свалки усилилась, ещё и добавилось амбре мертвечины. Где-то поблизости действительно зарыт труп, не иначе. Слишком уж приторный запах.

Тихо, лишь лёгкий шорох ветра. Антона нет.

— Чёрт! Говорил же: через два этажа не прыгать!

Впрочем, новички плохо регулируют глубину проникновения — это приходит с опытом, я однажды даже умудрился пролететь стразу на четвёртый. Не будь тогда со мной Паши, так бы и остался бродить по перекрученному этажу. После того случая предпочитаю пользоваться порталами — даже если захочешь — не промахнёшься. Так что особой вины Антона тут нет. Собственно, потому мы именно тут и тренируемся, чтобы в случае подобного эксцесса снизить вероятность встречи с нечистью.

— Только бы не четвёртый, — вздохнул я, открывая портал ещё глубже в пекло.

Короткий шаг. Небо расцвело багровым закатом, усилившийся ветер ударил в лицо раскалённым жалом и погнал по воздуху редкие искры, словно неподалёку полыхает пожар. Ноздри защекотал запах разогретого камня и палёной шерсти. Ветви деревьев оголились, став похожими на обгоревшие головешки.

Антон растянулся, прижатый к земле нескладной фигурой горлума, упёршегося коленями ему в грудь. Парень дёргает ногами, пытается вырваться и опрокинуть, вроде бы тщедушного солдата, но тот даже не замечает этих потуг. Худые уродцы с длинными руками и срезанной верхней частью головы, могут быть очень тяжёлыми, когда захотят. Неимоверно тяжёлыми.

Забрёл всё-таки в эту глушь одинокий монстр. Наверное его привлекли звуковые волны, на ультра-частотах расходящиеся от прыжков Антона.