Вынимаю белоснежный носовой платок, бережно укладываю в него «костяные подарки», заворачиваю, осторожно засовываю во внутренний карман и лишь затем подымаю тонкую планку сакуры и небрежно бросаю в боковой карман пиджака.

— Ну и скряга вы, архимандрит.

— Я тебе сразу денег предлагал, — отозвался тот, уже раздобыв где-то белое полотенце и накрывая ларец.

— Деньги ничто.

— Тоже верно, — кивнул священник, взглянув на меня уже чуть по другому, более дружелюбно. — Ты не обижайся, Сергий. Но не могу же я святыми реликвиями разбрасываться направо и налево. Квиты?

— Квиты, — вздохнул я и заторопился к выходу, пока Николай не передумал и не потребовал вернуть и то, что уже отдал.

Впрочем, он уже полностью сосредоточился на находке не обращая на окружающее никакого внимания.

Выйдя за ограду церкви я брезгливо выбросил «святые мощи» в ближайшую урну вместе с платочком, его уже всё-равно нормально не отстирать.

Последнее движение наждачной бумаги по продолговатому куску дерева, серый мох легко раскрошился и отстал, грязь счистилась, и обломок меча засиял, как отполированный. И хотя фракция наждачки довольно крупная на тонкой деревянной планке не осталось ни одной царапины. Нельзя поцарапать то, что чудом оставалось целым на протяжении нескольких тысяч лет. Это уже давно не ветка сакуры, никакая древесина просто не переживёт подобного временного интервала — истлеет. Это квинтэссенция силы духа, чистая вера, лишь повторяющая контуры деревяшки, это мощь человеческого упорства и целеустремлённости. Короче, понятия не имею, что это такое, но явно не дерево.

Помнится, один мой товарищ, пожалуй, единственный кого я с чистым сердцем могу назвать другом и наставником, мог часами рассуждать как именно частицы, эфемерной субстанции под названием «вера» смогли заменить собой молекулы древесины и выковать подобный клинок. Сколько упорства, характера и выдержки было у Мечника, что он смог добиться подобного эффекта. Ведь по сути — вера и сила духа штуки нереальные, их нельзя измерить, взвесить и пощупать, нельзя даже просто увидеть. Для мира физических законов они просто не существуют. И тем не менее, сейчас я держу в руках именно физическое проявление нематериальных человеческих чувств.

Паша единственный кто знал, что у меня есть рукоять клинка. Это он подкинул мне идею собрать меч воедино. И как любой истинный Привратник, ничего толком не объяснял, только подталкивал к ответам неясными намёками. Даже точно уверенный в том, что один из обломков находится у Моцарта, Паша выждал пока я проведу собственное расследование и лишь затем подтвердил мои выводы, засранец такой.