Это напряженное молчание было прервано внезапно стуком в дверь. Я вздрогнула от неожиданности. А Дарек пошел узнать, что случилось.

— Мой лорд, — заговорил гвардеец, и от его голоса по коже пробежал мороз.

Дарек поднял голову.

— Говори.

— Пожиратель. Нападение на окраине деревни. Пастух. Ранен, но жив. Отряд изгоев спугнул тварь. Она ушла в лес.

Гвардеец доложил и снова растворился в тени двора.

Дарек медленно вернулся в кресло. Его лицо стало похоже на маску из темного гранита. Я же похолодела. Мои руки, перебиравшие семена, замерли. Вина. Липкая, холодная, она заполнила все внутри. Этот человек, пастух, пострадал из-за меня. Потому что я сидела здесь, в тепле и безопасности, пока тварь, пришедшая на мой зов, утаскивала его жизнь.

Я резко встала. Семена рассыпались по полу, но мне было все равно. Страх исчез, сменившись холодной, звенящей яростью.

— Это нужно прекратить, — сказала я тихо, но мой голос прозвучал в тишине оглушительно громко. Я подошла к нему. Он поднял на меня свои темные, как омут, глаза. — Я стану приманкой.

Он замер. На мгновение мне показалось, что он меня не расслышал. А потом его лицо исказилось.

— Нет, — произнес он так же тихо, но это «нет» было страшнее любого крика.

— Другого выбора нет! — воскликнула я. — Ты сам сказал, она идет на меня! Пока я прячусь здесь, она будет убивать людей вокруг, становясь сильнее!

— Я запрещаю! — рявкнул он и вскочил на ноги. Кресло за его спиной протестующе скрипнуло. Он навис надо мной, как скала, его глаза полыхнули золотом. — Я не позволю тебе рисковать! Я найду другой способ!

— Другого способа нет, и ты это знаешь! — крикнула я ему прямо в лицо, не отступая ни на шаг. — Твои запреты не остановят эту тварь! Они лишь увеличат число ее жертв!

Мы стояли так близко, что я чувствовала его горячее дыхание. Он — разъяренный, властный дракон, не привыкший, чтобы ему перечили. И я — упрямая женщина, которая не боялась его гнева.

Наше противостояние не закончилось победой. Оно просто выгорело, оставив после себя горький пепел и звенящую, наэлектризованную тишину. Следующие несколько дней мы жили не как соседи, а как два враждующих государства, вынужденных заключить хрупкое перемирие перед лицом общего врага.

Как то утром я спустилась на кухню, ожидая увидеть его за картами, хмурого и неприступного. Но стол был пуст. Дарек стоял у двери в кладовую, и вид у него был крайне сосредоточенный. Он держал ладонь над старым, ржавым засовом, и я увидела, как по металлу пробегает едва заметное голубоватое сияние. Раздался тихий щелчок, и на моих глазах ржавчина осыпалась мелкой пылью, а старый, скрипучий механизм задвигался легко и бесшумно. Он не оборачивался, но я знала — он в курсе, что я здесь.