Он смерил меня взглядом с ног до головы, задержавшись на моем простом платье, и на его губах появилась циничная ухмылка. — Потерялась, птичка? Замок лорда в другой стороне.
— Я не потерялась, — ответила я спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Я теперь живу здесь. Мне сказали, вы можете помочь со стеклами и… водяным насосом.
Он расхохотался. Громко, безрадостно. — Со стеклами? С насосом? — он шагнул ко мне ближе, и я почувствовала запах дыма, кожи и чего-то еще, дикого и незнакомого. — Думаешь, драконы из Теневого клана — это твои дворовые мужики, которые по первому зову побегут чинить тебе краны? У меня дела поважнее, чем возиться с игрушками знатных леди.
Он был так близко, что я видела каждую трещинку на его обветренных губах. Он давил. Проверял. Ждал, что я испугаюсь, заплачу, убегу.
Но он не учел одного. Мрака.
В тот момент, когда дракон сделал последний шаг, из-за моей спины раздался низкий, утробный рык. Это был не лай щенка. Это был звук, от которого стыла кровь в жилах. Звук, обещавший рвать и метать. Мрак встал, шерсть на его загривке поднялась дыбом, и он, не мигая, смотрел на Клина, обнажив свои кинжалы-зубы.
Клин замер. Его ухмылка исчезла. Он посмотрел на Мрака, потом снова на меня, и в его ястребиных глазах впервые появилось что-то, кроме презрения. Удивление. И… интерес.
— Теневой волк, — констатировал он уже совсем другим тоном. — И он слушается тебя. Любопытно.
— Это мой друг, — поправила я, кладя руку Мраку на голову, и рык тут же прекратился.
Клин молча смотрел на нас еще несколько секунд, словно переоценивая всю ситуацию. — Я приду к вечеру, — наконец сказал он. — Посмотрю на твой насос. — А как вы найдете дом? — начала было я. — Леди, — он снова усмехнулся, но на этот раз без издевки. — В этой деревне даже мышь не пукнет без ведома Клана. Я знаю, где ты живешь.
С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь, растворившись в толпе.
Я стояла как громом пораженная. Ноги дрожали, сердце все еще колотилось. Я победила. Кажется. Я еще немного побродила по рынку, пытаясь прийти в себя после этого тяжелого разговора, как вдруг мир качнулся.
Звуки рынка стали глухими и далекими. Перед глазами поплыли цветные пятна. Я успела подумать: «Опять эта тошнота…», — как ноги подкосились. Последним, что я почувствовала, был испуганный скулеж Мрака и твердая, пыльная земля, ударившая меня в висок. А потом наступила темнота.
Темнота отступила не сразу. Она рвалась, пропуская в мое сознание обрывки звуков, как свет сквозь щели в ставнях. Первым был низкий, утробный рык, полный тревоги. Рык Мрака. А потом — властный, скрипучий женский голос.