Мрак отнесся к новому аксессуару с глубоким подозрением. Он пытался его сгрызть, стянуть лапой, катался по полу, изображая смертельные муки. Но я была непреклонна. Через пять минут уговоров и демонстрации последнего кусочка сыра он смирился и даже, как мне показалось, гордо выпрямился. Еще бы, поводок из бархата! Не у каждой столичной болонки такой есть, наверное, кто их знает.

Наш выход в свет произвел фурор. Деревня, которая до этого жила своей жизнью, замерла. Люди расступались перед нами, как море перед пророком. Женщины хватали детей и прятались за дверьми, мужики хмуро отводили взгляды, крепче сжимая топоры. Я шла с гордо поднятой головой, делая вид, что так и надо, а рядом, неуклюже переставляя свои огромные лапы, шел Мрак, с любопытством озираясь по сторонам. Мы были как королева и ее личный дракон на прогулке. Ну, почти.

Рынок встретил нас той же волной тишины, которая быстро сменилась испуганным шепотом. Торговцы на всякий случай отодвигали свои лотки подальше. Меня это только забавляло. Зато никакой толкучки и очередей.

Первым делом — еда. Я подошла к лавке, где торговали птицей. — Доброго дня. Мне нужна курица. Хорошая, упитанная. На суп. Торговец, испуганно косясь на Мрака, который сел у моих ног и положил голову мне на сапог, протянул мне самую тощую и синюшную курицу, какую только смог найти. — Вот, госпожа… самая лучшая. Я смерила его ироничным взглядом. — Лучшая? Вы уверены, что она умерла не своей смертью, и не от тоски по лучшей доле? Давайте-ка вон ту, поупитаннее. Не оставляйте мою собаку голодной.

Мрак, словно поняв меня, лениво приоткрыл пасть и зевнул. Торговец побледнел и тут же протянул мне самую жирную курицу, какая у него была. Так же легко я закупила овощей на суп и даже мешочек какой-то крупы.

Теперь главная задача — найти стекольщика. И водопроводчика. В одном лице. Драконьем. Я поспрашивала у торговцев, и мне с опаской указали на край площади. Там, в стороне от всех, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, одетый в темную, потертую кожу, он не торговал, а просто наблюдал за суетой с ленивым презрением хищника. Он не был красив той идеальной красотой, как Дарек. Его лицо было грубым, обветренным, со старым шрамом, пересекающим бровь. Но в нем чувствовалась такая первобытная, опасная сила, что колени сами собой становились ватными.

Я глубоко вздохнула и направилась к нему. — Доброго дня. Вы Клин?

Он медленно перевел на меня свой тяжелый взгляд. Глаза у него были странного, почти золотого цвета, как у ястреба. — А если и Клин, что тебе надобно, леди? — его голос был низким и хриплым, с нотками металла.