«Ну что ж, Дарек, — подумала я. — Принимаю твой дар. Но не думай, что ты меня этим купил. Ты просто облегчил мне жизнь. А значит, у меня будет больше сил, чтобы подготовиться к твоему возвращению. И к нашему разговору».
План Дарека, несомненно, сработал — по крайней мере, та его часть, что касалась демонстрации возможностей. Когда возничий, сделав несчетное количество рейсов от повозки до моей кухни, наконец уехал, я осталась стоять посреди гор провизии и утвари, чувствуя себя кладовщиком, принявшим годовой запас для небольшого гарнизона. Это было ошеломляюще. Он не просто прислал необходимое, он прислал все , лишив меня даже предлога для похода на рынок.
«Что ж, милорд, вызов принят», — хмыкнула я, засучивая рукава.
Работа закипела. Первым делом — кухня и кладовая. Я смахнула пыль с холодных каменных полок, которые, казалось, веками ждали этого момента, и начала методично расставлять свое богатство. Мешки с мукой, рожью и какой-то желтой крупой заняли нижние полки. Рядами выстроились бочонки с солью и сахаром, кувшины с маслом. Копченые окорока и связки пряных колбас я подвесила к потолочным балкам, как в настоящей деревенской избе. Кухня мгновенно наполнилась густыми, аппетитными запахами и ощущением жилого, основательного быта.
Новая посуда была простой, без изысков, но крепкой и надежной. Я с наслаждением вымыла каждую тарелку, каждую кружку под струей ледяной воды из починенного насоса и расставила на полках. Старые, щербатые черепки, найденные в доме, безжалостно отправились в мусор. Прошлое — в прошлом.
Затем настал черед спальни. Я расстелила на кровати новые, пахнущие свежестью простыни из грубого, но приятного на ощупь полотна. Сверху легло тяжелое шерстяное одеяло, а в изножье я бросила роскошный меховой плед, который теперь по праву был моим. Моя кровать перестала быть временным лежбищем — она стала оплотом уюта и тепла.
Вечер опустился на долину тихо и незаметно. Лиловые тени удлинились, воздух стал прохладным и наполнился ароматами трав и влажной земли. Поужинав остатками припасов, я почувствовала непреодолимое желание прогуляться. Не в деревню, а просто вокруг дома, по своей земле.
— Пойдем, Мрак, подышим воздухом, — позвала я, и волк тут же поднялся, радостно виляя хвостом.
Мы медленно пошли по заросшей тропинке, огибающей дом. Я ступала осторожно, вслушиваясь в звуки ночи: стрекот кузнечиков, тихий шелест ветра в кронах, далекий, тоскливый крик какой-то ночной птицы. Я не боялась. Рядом с моим огромным спутником страх казался чем-то глупым и неуместным. Было лишь острое, почти болезненное любопытство и тихое восхищение могуществом этой древней земли.