Мы дошли до старой, развалившейся каменной ограды, которая когда-то, видимо, обозначала границы имения. Теперь она едва угадывалась под плотным ковром плюща и мха. За ней начинались владения леса. Внезапно Мрак, что шел до этого спокойно, чуть впереди меня, замер, как изваяние. Его тело подобралось, превратившись в натянутую стальную пружину. Он застыл, подняв голову, и шумно, с силой втянул носом воздух. Его уши встали торчком, нервно подрагивая, улавливая что-то, совершенно недоступное мне. Воздух вокруг, казалось, уплотнился. Я проследила за его взглядом, но не увидела ничего, кроме чернильного сплетения ветвей и теней, которые в сумерках казались живыми.

Затем, не издав ни звука, он метнулся в сторону. Не побежал — он словно стал частью самой тени, черной молнией, бесшумно растворившейся в густых, высоких зарослях папоротника у самой кромки леса.

— Мрак! — позвала я, и тревога холодком коснулась сердца. — Вернись!

Ответом мне была лишь тишина. Я шагнула к лесу, сердце застучало быстрее. Что он мог там учуять? Зверя? В этих лесах, по слухам, водились твари и похуже волков. Я уже собиралась позвать его снова, громче, вкладывая в голос всю свою волю, как из темноты так же внезапно вынырнула его фигура. Он отсутствовал не больше минуты. В зубах он что-то осторожно нес, стараясь не повредить. Подойдя ко мне, он опустил свою ношу к моим ногам.

Это был цветок.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Никогда в жизни, ни в этой, ни в прошлой, я не видела ничего подобного. На длинном, гибком стебле, покрытом мельчайшим серебристым пушком, покачивался один-единственный крупный, еще не до конца раскрывшийся бутон. Его лепестки, плотно сжатые, были цвета жемчуга и словно светились изнутри мягким, молочно-белым светом. Казалось, он вобрал в себя весь зарождающийся лунный свет этой ночи. И самое главное — Мрак не просто сорвал его. Он выкопал его с корнем, который аккуратным, мохнатым комочком влажной земли все еще обнимал основание стебля, опутанный тонкими, как паутинки, корешками.

— Господи, какая красота… — прошептала я, осторожно опускаясь на колени и поднимая цветок. Он был прохладным на ощупь, а от лепестков исходил тонкий, едва уловимый аромат, напоминающий ночной жасмин и озон после грозы. Это было не просто растение. Это было чудо, магия в чистом виде. Я посмотрела на Мрака. Он сидел рядом, тяжело дыша, и смотрел на меня своими умными желтыми глазами, словно спрашивая: «Ну как, хозяйка? Хороший подарок?»

— Лучший, — ответила я ему, и он, кажется, все понял, коротко вильнув хвостом.