Я подползла к нему, не чувствуя ни боли от падения, ни страха. Лишь всепоглощающий страх.
— Дарек… — прошептала я, касаясь его щеки.
Он с трудом открыл глаза. В них больше не было силы. Лишь нежность и бесконечное сожаление.
— Береги… — его губы едва шевелились. — Береги его…
Его рука, слабая, безвольная, скользнула с моей щеки и легла на мой живот, туда, где он почувствовал новую жизнь. Он улыбнулся. Последней, слабой, счастливой улыбкой. И его глаза закрылись.
— Нет… — это был не крик. Это был шепот, выдох, сорвавшийся с моих губ. — Нет. Нет-нет-нет…
Я обняла его, не чувствуя ни боли от ушибов, ни острых осколков под коленями. Весь мир сузился до его неподвижного лица. Я коснулась его щеки. Холодная. Как камень. Как тот лед, что был в его глазах при нашей первой встрече.
— Дарек… — я трясла его за плечо, но его тело было лишь тяжелой, безвольной оболочкой. — Дарек, очнись! Пожалуйста!
Слезы хлынули из глаз, горячие, бесполезные. Они капали на его рубаху, на его руки, смешиваясь с кровью и пылью. Я прижалась лбом к его груди, туда, где должно было биться сильное драконье сердце, и не услышала ничего. Тишина.
Я опоздала. Я не спасла…
Внутри меня, в ответ на мое сокрушительное горе, ребенок замер, сжался в комочек, разделяя мой ужас и потерю. И это ощущение, это напоминание о другой жизни, зависимой от меня, пробило стену отчаяния.
Нет. Я не сдамся. Пусть дракон, пусть характер скверный, но это мой дракон, и воспитанию подлежит. Я не отдам его.
Мой взгляд метнулся по разрушенной комнате, цепляясь за любую надежду. И я увидела его. На уцелевшем углу кухонного стола, в простом глиняном кувшине, сиял ровным, молочным светом мой первый Лунный Светляк. Цветок, который принес мне Мрак. Он пережил битву, его неземная красота казалась насмешкой на фоне этого разгрома.
Идея, безумная, отчаянная, родилась из самого сердца горя. Яд и исцеление. Магия жизни и Лунный Светляк. Не знаю, как работает эта магия, но я буду очень сильно просить и молить всех богов.
Превозмогая боль в ушибленном плече и ноющую пустоту в душе, я поднялась на ноги. Шатаясь, держась за стены, я доковыляла до стола и схватила кувшин. Затем, так же, как в прошлый раз, но теперь с лихорадочной, отчаянной скоростью, я бросилась наверх, в свою тайную лабораторию.
Я не стала выбирать. Я сгребла все. Все двенадцать крошечных, но полных силы саженцев, вырывая их из горшочков вместе с землей. Это был весь мой капитал, вся моя будущая независимость. И я, не колеблясь ни секунды, была готова пожертвовать всем ради одного удара его сердца.