— Тридцать.

— Согласен, — кивнул Чуга, не надеявшийся и на двадцатку.

— По рукам?

— По рукам!

Остаток дня был заполнен прогоном стада, устройством его на новом месте, передачей шустрым ковбоям Маккоя.

Фёдор вернулся в город усталым, но в то же время испытывая невероятное облегчение. Тяжкие недели перегона, полные каждодневных угроз и тревог, — всё это осталось позади. Им сопутствовала удача, они поставили на кон что имели — и выиграли у судьбы.

Федор улыбнулся: теперь можно и выспаться по‑человечески! А для начала — поесть. Или так — выпить и закусить! Занятый приятными раздумьями, помор направил чалого к платной конюшне.

За её широкими воротами пахло навозом, кожаной сбруей и свежескошенным сеном. В денниках возились лошади, фыркая и переступая копытами. Наверху располагался сеновал, занимая весь чердак. Туда вели две лестницы. По одной из них как раз спускался конюх — пожилой мексиканец с редкой проседью в чёрных как смоль волосах.

— Оставите на ночь, сеньор? — спросил он, отряхивая с себя солому.

— Да, — кивнул Чуга, — ему надо отдохнуть.

— Ночёвка стоит пятьдесят центов, сеньор. Порция корма — ещё двадцать пять.

Федор сунул конюху доллар и велел:

— Задай ему овса или кукурузы. Да, и протри хорошенько!

— Си, сеньор! — откликнулся повеселевший мексиканец.

Благодушествуя, предвкушая завтрашние покупки и обновки, Чуга неторопливо прошествовал к железнодорожным путям. Даже просто пройтись пешком, прогуляться по гулким доскам, не чувствуя под собою седла, было маленьким удовольствием.

Абилин жил своею обычной жизнью. Где‑то скрипел насос, и тугая струя била в оцинкованное ведро. У магазина напротив загружалась пара фургонов. Двое ковбоев сидели на краю дощатого тротуара, смоля цигарки. Лохматая собака лежала в горячей пыли, искоса поглядывая на ощипанного петуха, клевавшего лошадиные «яблоки».

Из салуна «Хоум‑стейк» доносились взрывы грубого хохота, а в окне номера на втором этаже «Дроверс‑коттедж» мелькал женский силуэт. Нежный голос выпевал «Красотку Бетси». Классика!

Фёдор направился было к веранде «Дома погонщика», словно завлечённый неведомой сиреной, но передумал. В измаранных джинсах и выгоревшей рубашке, в грязных сапогах, пропахший пылью и потом… «Не та ты публика», — усмехнулся Чуга. Пообещав себе заглянуть в «Дроверс‑коттедж» завтра, он направил стопы к «Сейвори‑салуну», вывеска которого извещала о том, что «Сью Джордан предлагает стейки, яйца и пироги».

Толстые стены салуна из глины хранили приятную прохладу — хоть лето ещё и не началось, а солнышко уже припекало. Внутри было малолюдно.