Обернувшись, я увидел, что одна из молодух в буквальном смысле рвет на себе волосы и дико истошно вопит. Я с трудом разобрал в её крике имя Ванечка. Бросив литовку, я бросился на крик.

Около крайней телеги на стерне лежало маленькой скрюченное тельце, трясущееся в судорогах. В глаза сразу же бросились полыхающие розовым кожные покровы. Малыш естественно был без сознания и очень часто, глубоко и не ровно дышал.

Несчастная мать, рыдая, упала на стерню рядом с малышом и похоже потеряла сознание.

У меня был тяжелый жизненный опыт связанный с детским судорогами на фоне высокой температуры. Страшные слова «фебрильные судороги» я запомнил на всю жизнь с одного раза и всегда помнил горестную усмешку старого врача, который однажды в детской инфекции ответил молодой мамаше:

— Если вам, милочка, не дай Бог, доведется их увидеть, то вы это запомните на всю жизнь.

Мне довелось и сейчас я сразу же понял в чем дело.

Но одно дело понять, совсем другое знать, что делать.

А вот тут была полная засада. Чистое поле, август месяц, жара.

— Самогон, уксус, просто холодная вода есть? — вопрос я задал естественно риторический и не удивился нестройным ответам.

— Барин, да откуда это на поле, — и тут меня осенило.

В сотне метров на краю поля возле реки был огромный валун, высотой метра три. Это была местная достопримечательность. Из под камня бил мощный родник. Его вода летом была такой студеной, что сводило зубы, а зимой он не замерзал.

В паре метрах от самого родника образовалось небольшое проточное озеро, шириной метра два и длиной три. Прозрачную и чистейшую воду с этого озера наш народ и тороповские из-за реки брали для питья.

Рядом с валуном росли удивительно красивые березы, родник и маленькое озеро поэтому всегда были в тени.

Схватив малыша, я в буквальном смысле как пуля, помчался к роднику.

Упав на колени перед озером, я погрузил ребенка в ледяную воду, стараясь держать его голову над её поверхностью. Досчитав до двадцати, я выдернул ребенка из воды.

Судороги прекратились, кожные покровы сразу же стали бледными. Малыш тут же открыл глаза и попытался заплакать!

Сзади к роднику бежали мужики и бабы, мне казалось что от их топот содрогается земля. Подбежав, они все замерли и только кто-то сдавленно выдохнул:

— Барин!

Прижимая к себе малыша, я кое как встал с колен и обвел взглядом толпившихся кружком своих крепостных. В глазах некоторых из них я разглядел какой-то мистический ужас. Похоже народ к таким зрелищам не привычный.

Толпа расступилась и ко мне начала подходить мать ребенка. Она продолжала беззвучно плакать и похоже была готова опять в любую секунду потерять сознание.