Женщина тут же вышла, села в неё и я услышал её тихую команду:

— Николай, трогай, нам надо спешить. Скоро рассвет.

Негодяй управляющий вышел проводить свою любовницу и это очень облегчило нашу задачу. Пользуясь темнотой, мы подобрались к самой двери и стали ожидать возвращения управляющего.

Как только он подошел к двери, я из темноты от всей души врезал ему рукояткой пистолета. Не ожидая удара, управляющий даже не пикнул и начал падать назад. Удар пришелся ему точно промеж глаз. Степан подхватил его и быстро затащил в дом.

Ударил я действительно, что говорится, от души. Управляющий был без сознания и мы быстро связали его и положили лицом на пол. Когда он начал приходить в себя, я вставил ему кляп в рот и мы начали обыск дома.

Почти сразу же мы нашли большую сумму денег. Степан начал их пересчитывать, а я заинтересовался содержимым большой шкатулки. В ней оказалась пачка писем. Просмотрев два верхних, я понял, что это именно то, что женщина просила сжечь.

Это была её любовная переписка с нашим негодяем управляющим. И там речь шла не только об амурных делах, но и о том, кого и как эта парочка ограбила.

Предприимчивая дама на полную катушку использовала служебное положение мужа. Не знаю как это называется сейчас в 19 веке, но в 21 это называется рэкет.

— Ровно двадцать тысяч пятидесяти рублевыми ассигнациями, барин, — Степан пересчитал деньги и дал отчет. — Давайте еще сундук проверим.

Он подошел к сундуку, стоявшему в углу и заглянул внутрь.

— Ба! — воскликнул он. — Да тут же серебро из нашего дома! Вот эта солонка — я её сам чистил! А вот этот подсвечник — он в кабинете у покойного барина стоял! И фамильные украшения вашей матушки, а она все убивалась. Называла себя старой дурой, выжившей из ума и не помнившей куда их положила.

Найденные фамильные ценности, особенно матушкины украшения, потянут не на одну тысячу рублей. Продавать их совсем не обязательно, можно просто заложить на несколько лет и выручить за них очень даже приличную сумму.

Услышав сзади сдавленное мычание, я посадил управляющего и наклонился к нему.

— Веди себя, гнида, правильно, — я достал пистолет, взвел курок и приставил оружие ко лбу управляющего. — Не сомневайся. Пристрелю тебя без колебаний если что.

Я выдернув из-за рта его кляп.

— Ну что, Семён Иванович, поговорим о твоих доходах?

— Каких доходах? — он явно пытался играть роль непонимающего, дрожа и бледнея от страха.

— Да о тех, что позволяют тебе иметь коляску лучше барской, часы дороже господских и костюмы из Парижа.

— Я… я экономлю…

— На чем экономишь? — рявкнул Степан. — На жалованье в сто рублей в год?