— Посмотрим. Как твоё полное имя?

— Вильям Джордж Тэтчер, сэр. Из Бирмингема.

— Хорошо, Вильям Джордж Тэтчер из Бирмингема. Добро пожаловать на службу к Александру Георгиевичу Нестерову. Но запомни — это твой последний шанс. Если устроишь какие-нибудь неприятности, любые вообще, я сам сдам тебя местным властям. Ясно?

— Кристально ясно, сэр. Спасибо. Огромное спасибо.

Я отдал Степану приказ ехать дальше. Карета тронулась с места, направляясь на восток, к русской границе.

За время, пока мы добирались до границы, я успел лучше узнать своего нового спутника. Вильям действительно оказался не дураком. Он много знал о разведении скота, о севообороте, о современных методах ведения сельского хозяйства. Кроме того, он говорил на нескольких языках и умел читать и писать — в те времена это было далеко не у всех.

Единственной его слабостью были женщины. Он просто не мог удержаться, если видел хорошенькую девушку. И девушки, надо отдать им должное, отвечали ему взаимностью. Даже с опухшей физиономией он умудрился очаровать дочку трактирщика в одном немецком городке. Пришлось мне строго с ним поговорить и пригрозить, что высажу его посреди дороги.

Наконец мы добрались до русской границы. Пограничники осмотрели наши документы — у меня был русский паспорт, выданный Александру Нестерову, а для Вильяма я купил поддельные бумаги у одного сомнительного типа в последнем немецком городке. Стоили они недёшево, но другого выхода не было.

— Добро пожаловать домой, ваше благородие, — сказал пожилой унтер-офицер, отдавая документы обратно.

Я выглянул из кареты и посмотрел на дорогу впереди. Она ничем не отличалась от немецкой — те же колеи, та же грязь после недавнего дождя. Врали те, кто говорил, что русские дороги намного хуже европейских. По крайней мере, в 1840 году никакой особой разницы я не заметил.

— Степан, — сказал я, — сколько ещё до Калужской губернии?

— Дней десять, барин, не меньше. Может, и больше, если дожди пойдут.

— Тогда поехали. Чем быстрее доберёмся, тем лучше.

Карета тронулась с места, направляясь по русской дороге к родным пенатам. К имению, которое я никогда не видел, но которое теперь принадлежало мне. К новой жизни, которую предстояло начинать с нуля.

Вильям сидел рядом со мной и с любопытством разглядывал пейзаж за окном.

— Так это и есть Россия, — сказал он задумчиво по-английски. — Она выглядит… не так, как я представлял.

— А как ты представлял?

— Не знаю. Что-то более… экзотическое? А выглядит вполне обычно.

— Подожди, пока доберёмся до моего имения, — усмехнулся я. — Там ты увидишь настоящую русскую экзотику. Крепостные, борзые собаки, охота на медведей, водка из самовара.