Эти мысли пронеслись в моей голове как вихрь во время коротенькой паузы пока тучный Самохватов переводил дух.

Вот действительно что очень странно, так то, что стоя на тротуаре, он похоже собирается вести со мной какие-то серьезные дела. Купец явно немного не в своей тарелки. Все таки интересно, что или кто так на него повлиял.

— Наша Калуга маленький городишко и тут когда чихнут на одном конце, на другом скажут на здоровье. Вы не успели дойти до своего дома чтобы побеседовать с господином Ивановым, как полгорода уже знали о ваших планах.

— Ну что же, — засмеялся я. — раз мои планы секрет Полишенеля, то мое слово будет таким. Вторую половину дома, та что в сторону торговых рядов, я планируя пустить под трактир. Когда мы с господином Ивановым оформил как положено все бумаги, я вас сразу же извещу и трактир будем держать с вами на паях.

Такого расклада Самохватов явно не ожидал. Он пару раз как рыба на берегу хватанул воздух, а потом, как несколько минут назад его дочь, тоже по-лошадиному фыркнул. Но не презрительно как она, а радостно и довольно.

— Уважил ты, Александр Георгиевич, уважил старика. Вижу с тобой кашу можно варить. Не бери в голову плохие мысли. Зачем мне обижать своего компаньона, дела у нас пойдут хорошо и быстро и ты можешь на меня рассчитывать. А Аглая, — купец махнул рукой, — баба она и есть баба и неважно сколько ей годов. У неё дуры одно на уме. И невдомек ей, что дело надо сначала делать. Дело!

Самохватов ткнул в небо указательным пальцем, как бы подчеркивая значимость своих последних слов.

— Жду тебя как все решится с господином Ивановым.

На такой, приятной мне мажорной ноте, мы расстались.

Заниматься поисками агента по продажи сельхозмашин уже было некогда, день уверенно клонился к завершению и пора возвращаться домой. Ехать по темноте не очень приятно.

Молодой помещик Нестеров не знал и возможно никогда не узнает, какие круги на воде пошли после его столь удачного выстрела в медвежью голову.

Тогда еще калужский полицеймейстер все равно принял бы благоприятное для него решение и история с разоблачением негодяя и вора управляющего не имела бы для него никаких неприятных последствий. Да её исход в любом случае был бы таким же.

Все его страхи были глупостями от не знания российских реалий 19 века. Ну появился бы у него не доброжелатель в лице полковника Чернова и все. Полковник в любом случае рано или поздно отбыл бы в столицу.

А вот появление на сцене Софьи Павловне, благодарной Александру Георгиевичу за свое спасение, оказалось полезным для него в другом.