Город медленно остался позади. Впереди была дорога домой. В Россию, которую я знал только по книгам, но которая теперь стала моей родиной.

Францию мы покинули без проблем, но путь в Россию оказался долгим и утомительным. Европейские дороги 1840 года были далеко не такими, как я представлял. Булыжные мостовые в городах, грунтовые колеи между ними, а после дождя — непролазная грязь.

Мы ехали медленно, делая остановки в каждом более-менее крупном городе. Ночевали в придорожных трактирах, ели простую еду, меняли подковы лошадям. Степан оказался хорошим кучером и неплохим компаньоном — он знал дорогу, умел торговаться с трактирщиками и конюхами, и вообще был человеком практичным и надёжным.

Деньги несмотря на всю экономию достаточно быстро кончались и я с ужасом думал, что придется обращаться за помощью к кому-нибудь русскому посланнику. Почему-то я уверен, что это не очень хорошо в моей ситуации.

Через три недели мы добрались до Саксонии. Точнее, до того места, которое должно было быть Саксонией согласно карте.

— Степан, — позвал я, разглядывая дорожную карту, — мы где находимся?

— А бог его знает, барин, — честно ответил Степан. — По-моему, где-то возле Дрездена.

— Возле Дрездена? — я ещё раз внимательно изучил карту. — А как же Берлин? Мы же должны были проехать через Берлин!

— Должны были, барин, да только дороги тут такие — хрен разберёшь, куда ведут. Вот и промахнулись маленько.

Промахнулись. От Берлина до Дрездена больше ста километров, а он говорит — промахнулись маленько.

— Ну да ладно, — вздохнул я. — Главное, что не в сторону Швейцарии поехали. Дрезден тоже на востоке, оттуда тоже можно добраться до России.

— Конечно можно, барин. Дорога одна — на восток, к границе.

В этот момент над нами собрались тучи, и хлынул дождь. Не просто дождь — ливень, какой бывает только в самых неприятных снах. Вода лилась с неба потоками, дорога мгновенно превратилась в месиво из грязи и луж.

— Барин! — крикнул Степан с козел. — Дальше не проедем! Колёса увязли!

Я высунул голову из кареты. Действительно, колёса ушли в грязь по самые оси. Лошади тянули изо всех сил, но карета стояла как вкопанная.

— Что будем делать?

— Ночевать здесь, барин. Утром, когда грязь чуть подсохнет, попробуем выбраться.

Делать было нечего. Мы привязали лошадей к ближайшему дереву, накрыли их попонами, а сами забрались в карету.

— Барин, — сказал Степан, устраиваясь на переднем сиденье, — тут вам не Россия. Здесь лошадей уведут, не успеешь «мама» сказать. Караулить надо.

— Хорошо. Будем караулить по очереди.

Ночь прошла беспокойно. Каждые два часа мы менялись — один спал, другой следил за лошадьми. К счастью, никто не пытался их украсть, но выспаться толком не удалось.