«Нет, старый перечник, — подумал со злорадством. — Я тебя для начала удивлю».

— Вам велел кланяться мой дядя Алексей Васильевич Боровитинов, — произнес я торжественно.

«Старого перечника» я действительно сумел удивить. Он от неожиданности начал жевать нижнюю губу и что-то промычал в ответ.

Через несколько минут он изрек:

— Не скрою, приятно получить от него весточку и удивлен вашему родству. И тогда ближе к делу.

Он показал мне место рядом с собой и когда я сел, быстро заговорил.

— Заплатить такой выкуп естественно не реально, да и сомневаюсь, что это серьезно. Этот паша не с целью обогащения рискует так. И вам, сударь, — отставной подполковник ткнул в мою сторону указательным пальцем, — желательно узнать есть ли другие, более реальные варианты ваших действий.

— Именно так, — подтвердил я.

— У меня есть одна очень интересная идея. И если сей басурман пробудет на Кавказе хотя бы до весны, то есть конечно достаточно призрачные шансы на успех. К Рождеству ждите от меня послания и, — Василий Николаевич прищурился, — собирайте деньги. Они по любому потребуются в преизрядном количестве. И вот что еще. Постарайтесь найти того офицера, что рассказал вам о брате. Его подробная информация об обстоятельствах дела будет большим подспорьем.

Пантелея с компанией я не застал, они оперативно все распродали и два дня назад поехали в Сосновку.

Вопрос о возможной покупке дойных коров будет решаться после Покрова и расчет будет сразу же серебром.

В итоге в Сосновке меня не было всего десять дней и Пантелей со своим опередили меня всего на пару часов.

Мое возвращение произвело фурор в имении, только Степан похоже воспринял это как должное и многозначительно посмотрел посмотрел на Пелагею, как бы говоря, и кто был прав?

Каких либо сил заниматься чем-либо после такого очередного марш-броска у меня не было. Я только спросил у Степана как идет торговля.

— Отлично, барин, идет торговля. Даже до пятидесяти фунтов за день доходит. Савва говорит больше этого продаваться не будет, кроме больших праздников конечно.

Я быстро прикинул навскидку. Пятьдесят фунтов это при нынешних раскладах максимум рублей двадцать пять в день ассигнациями. Серебром около семи. Вот и считайте, батенька, сколько десятков лет вы будите набирать двести тысяч.

Но все расчеты и проработка очередных гениальных планов будет завтра. Я очень устал и еле стою на ногах.

Это крестьяне двужильные, а Александр Георгиевич Нестеров все таки был и пока во многом остается мажором.

Утром вставать совершенно не хотелось. Во всем теле была разбитость и работоспосбность равна нулю. Голова была совершенно пустой, но постепенно в неё начали заползать различные мысли.