Я абсолютно уверен, что это не то, что хорошо знаю по 21 веку. И будет комедия: две деревни, барин со своим лакеем, приехали первый раз в столицу.

Ехать с одним Степаном то же не вариант, Андрей так и останется деревней. Да и вопрос, а как и на чем ехать?

По опыту возвращения в Россию до Москвы надо закладывать двое суток. Это наверное с большим запасом.

Лошадей управляющего, доставшихся мне в качестве приза, Тихон холит и лелеет, целыми днями в конюшне и каретном сарае что-то скребет и поправляет.

Откуда-то Тихон привез отличного, на мой взгляд, сена и овса. Даже наши доходяги, на которых мы совершили марш-бросок из Парижа, посвежели и набрались сил. Так что лошади есть.

У кареты вторая молодость. Её Тихон отремонтировал, покрасил, этот момент как-то совершенно прошел мимо меня, и теперь совершенно не стыдно на ней выехать в приличное общество.

Итак, два дня до Москвы; если мне не изменяет память, Пушкин ехал из Петербурга в Москву неделю. Итого три недели на дорогу может получится легко. Это при том, что я отбрасываю идею получения привилегии. Полторы тысячи серебром, это для меня сейчас перебор.

Меня возможно не будет три недели, а то и больше. Поэтому надо составить инструкцию Пелагеи что и как тут без меня делать. Написать письмо, а лучше сейчас же съездить к отцу Петру. Пусть он без меня Вильяма крестит и венчает.

— Барин, — вид у Степана был испуганный, — Андрей…

Слушать Степана что там Андрей у меня желания не было, да и некогда.

— Мне надо срочно, — я специально выделил голосом и жестом слово «срочно». — подчеркиваю срочно, съездить в Санкт-Петербург.

— Барин, — выдохнул Степан, — кто едет и надолго ли?

— Андрей, ты и естественно я. На три недели самое малое.

— А когда выезд? — на этот вопрос я ответа точно не знаю.

Но говорить надо завтра утром. Степан слуга хороший, но вернувшись домой, он расслабился и стремится больше выполнять мои поручения в деревне, максимально перекладывая все на Андрея. Правда надо отдать ему должное, ежедневно он что-то объясняет и показывает Андрею.

— Андрей, ступай. Позови Пелагею.

Степану скажу завтра, скорее всего завтра. Нечего расслабляться.

Когда за Андреем закрылась дверь, я тихо, но максимально проникновенно, сказал:

— Скорее всего завтра. И едем в столицу, так что, внешний вид. Это не из Парижа… — на языке так и вертелось «соленое и духоподъемное».

Но я не прораб на стройке, а русский дворянин первой половины 19 века, поэтому надо выражаться изящно.

— Это мы с тобой, Степан, из Парижа бежали теряя тапки. А здесь надо ехать чинно и важно. Но готовность завтра утром.