— Скоро зима, самое большое что успеем это парадные вход и въезд и дорогу сюда во флигель, — Савелий показал на изрядно заросшую дорогу от ворот до флигеля.

— Хорошо, если так успеете.

— Успеем, Александр Георгиевич, снег еще не скоро ляжет и хорошо сухо будет, время есть, — заверил меня Савелий.

— Ты прямо так уверенно говоришь, можно подумать из небесной канцелярии депешу получил, — иронично ухмыльнулся я.

— Это не я, а моя бабка получает. Она, Александр Георгиевич, никогда не ошибается. В этом годе снег и морозы как раз перед постом начнутся.

— А чего же тороповские иногда так промахиваются с погодой, например, в уборочную, если твоя бабка так хорошо её предсказывает? — удивленно спросил я.

— Так она помалкивает, рот на замке держит, — невесело хмыкнул Савелий.

Я нутром почувствовал, что здесь что-то не ладно и решил Савелия взять в оборот.

— Давай ка, дорогуша, не крути задом и выкладывай в чем тут дело, раз начал говорить. Я же теперь с тебя не слезу пока не расскажешь, — Савелий слушал меня опустив глаза, а в этот момент поднял их на меня и я тут же зацепил его своим взором. — Тем более я же вижу, что тебя край надо все рассказать.

Савелий глубоко вздохнул, как человек, принявший важное решение.

— Бабка Прося лет двадцать назад в почете была у Петра Игнатьевича, отца Ивана Петровича. Что там у неё с барином не так было, да только он ей велел плетей отсыпать. Позору то было, бабу хоть и не всенародно, а на конюшне, но разложили юбки до головы задрав. Да еще и такие словечки гадкие отпускали. Она чуть богу душу не отдала после этого. Когда стала подниматься всех прогнала кроме меня с женой, я только-только привел её. Поднялась и говорит, слова больше не скажу. Кто только потом не пытался с ней поговорить, даже молодой барин Иван Петрович приходил, ему она сказала, что его батюшка всё её умение погоду угадывать плетьми через её кровавую жопу в землю выбил.

Я от рассказа Савелия опешил, представив, как баба это говорит барину в лицо. Савелий понял мою мысль и горько ухмыльнулся.

— Иван Петрович с лица сменился, тоже плетью замахнулся. А бабка повернулась к нему задом и говорит, ты барин тут меня пороть будешь или на конюшню велишь отвести. Если здесь, я задницу для тебя мигом заголю, мне не привыкать. Барина я думал удар хватит. Он побелел и шатаясь, ушел со двора. Мне отходничество не разрешали, как я не просил. А тут сразу же разрешили.

Да, места тут интересные. То Федор со своими рассказами, то Анна, а теперь еще и Савелий.

— Так, — меня внезапно осенило. — Если я тебя правильно понял, бабка твоя тебе вдруг про погоду рассказала.