— Что за Сочи?

— Поселок, — Лазарь снова нетерпеливо махнул рукой. — Людей обуяла гордыня и они не приняли Мать Доброты. Ну, в Сочи.

— А Кирилл с Джеком зачем туда пошли?

— Так, место же искали, — удивился Лазарь, — чтобы вам переселиться.

— Нашли?

— Ну да! Джек сказал, нашли.

— А почему же у вас остались?

— Потому что их не отпустила Мать Доброты.

— Угу, — кивнул Серый. — Она, значит, не отпустила. А они, значит, так вот запросто остались?

— Ну, конечно! Куда же им деваться, заперли ведь. И решетки на окна поставили.

— Это называется не «остались», — хмуро буркнул Серый. — И что, они до сих пор у вас?

— Пытались убежать, когда Олеся пришла. Она решетки перепилила. Меня тоже с собой взяли, потому что я помогал, когда их разделили. Это, после того как Джек Шамана убить хотел, но не позволила Мать Доброты.

Серый присвистнул.

— А кто такой Шаман?

— Проводник Слова Материного.

— Матерного? — удивился Серый. — А Джек тоже в проводники намылился, что ли? Круче Шамана матерился?

Мрак хмыкнул. Лазарь недоуменно пояснил:

— Через Шамана Мать Доброты с людьми общается. Он нам ее слова передает, больше-то их никто не слышит.

— Почему? Мать, что, немая?

Лазарь отшатнулся:

— Не смей так говорить, ты чего! Никакая она не немая. Просто является только Шаману.

— То есть, — медленно произнес Серый, — сам ты эту Мать не видел?

— Нет, конечно! Ее никто не видел. На портрете только.

— Ну на портрете-то и мы видали… Так. Значит, говоришь, наши убежать пытались?

— Да. — Лазарь опустил голову. — Но Мать Доброты разгневалась и всех наказала. Меня почти до смерти, я целый месяц болел. Мать Серафима говорила, уже и не надеялась, что выживу. А Олеся, когда ее догнали, убила Андрея. А Михаила ранила. И Кирилл ее за это убил.

— Что-о⁈ — Серый распахнул глаза. — Кирилл⁈ Олесю⁈ Не может этого быть. Он скорее себя бы убил.

— Может. — Лазарь помолчал. — Олесе предлагали выпить напиток ухода, но она отказалась. И тогда Кирилл вонзил ей в сердце кинжал.

— Бред какой-то!

Лазарь опустил голову и не ответил.

— Ладно. Дальше что было?

— Дальше Кирилла с Джеком снова заперли. И я к ним больше не ходил, потому что, когда поправился, Мать Серафима из дома не выпускала. А потом меня сразу в Джубгу отправили. Но я разговоры слушал! Ваши живы, хоть и болеют сильно.

— Болеют?

— Ну да. Мать Мария, когда навещать меня приходила, зимой еще, сказала, что прямо скелеты ходячие. Наверное, они до сих пор не хотят признать Мать Доброты. — Лазарь посопел. — Или плохо Ей служат! Если бы хорошо служили, уже бы выздоровели — я ведь выздоровел. Я же для того из Джубги и сбежал, — непонятно продолжил он, — как Посланники появились да рассказали, что в Ростове чужаков встретили — беловолосых, с темной кожей, — сразу подумал, что это вы!