Дома Коновалов наполнил водой стакан, и посмотрел сквозь него на свет. Вода была чистой, как слеза и соблазнительно холодной.

— Ну да, попала в него какая-то дрянь. И что? Кто сказал, что это заразно? В конце концов, это мой колодец, моё здоровье и моя жизнь, — успокаивал себя Коновалов, стараясь подавить любое сомнение в правильности того, что он делает.

Залпом опорожнив стакан, Иван прислушался к своим ощущениям. Конечно, вряд ли даже если вода и отравлена он сразу начал бы биться в конвульсиях или блевать кровью. Иван хмыкнул. Вода, как вода.

В течение всего дня он чувствовал себя прекрасно и пришёл к выводу, что вода из колодца годится для питья, и никто его в этом не сможет переубедить.

Через неделю обильных обливаний он почувствовал легкий зуд. Всех больше чесались спина, живот и ноги. Вскоре к зуду добавилось покраснение и шелушение. Ощущения, которые испытывал Иван, были похожи на щекотку, будто кто-то проводит тонким волоском по голой коже. Вроде не больно, но невозможно не почесаться. Вскоре Ивана начало ещё и подташнивать. Последнее время из-за жары есть совсем не хотелось, и он со спокойным сердцем списал свой недуг именно на это. Ни воспаленную кожу, ни тошноту он не хотел связывать с колодезной водой, поэтому с ещё большим рвением продолжил пить ее, чтобы доказать всем и в первую очередь самому себе — колодец чист.

4

Немного погодя выяснилось — непонятный недуг косил не только птиц. В последующие дни люди неоднократно натыкались на кишащие личинками трупы диких животных, которые перед смертью зачем-то выходили из лесу, шли в деревню, прятались под верандами, забивались во всевозможные щели и дыры, где и издыхали. Люди подолгу ходили по своим огородам, морща носы и не понимая, откуда так омерзительно несёт, пока не находили оставленный смертью «шедевр».

Что случилось с животными? Какая-то заразная болезнь? Радовало, что никто из людей не заболел. Пока что… Хотелось верить, что зараза лютует только среди животных и не передается человеку.

Не пора ли идти к Власте? Рокот её слегка побаивался, так как абсолютно не понимал, что творилось в её шальной — пусть и симпатичной — головке, и не горел желанием без острой необходимости с ней встречаться. Наверняка, она была в курсе происходящего, а Влад знал не больше, чем все остальные. У него самого была прорва вопросов, мельтешащих в голове могильными мухами. И с каждым днём чёрный рой становился всё больше.

А затем произошёл инцидент с кабаном. Кто знает, может это был тот самый кабан, который продырявил Влада. Средь бела дня, когда солнце висело в зените и нещадно жарило синий шарик под названием Земля, огромного размера секач с безумными, сверкающими лютой ненавистью глазами, выскочил из леса и вломился на ближайший участок, снеся при этом крепкий деревянный забор. До смерти напугав хозяина дома и вытоптав все посевы, кабан ещё долго бесновался, бегая по деревне и сметая всё на своём пути. Было это бешенство или нет, но кабан точно чем-то болел. Даже издали были видны тёмные блестящие дорожки, бегущие из глаз, рта, ноздрей и ушей секача. Успокоился он только когда проломил себе череп, на всей скорости врезавшись в широкий дубовый ствол. Свидетели происшествия видели, как при ударе во все стороны брызнула кровь, будто у секача в голове взорвалась маленькая бомба. Тушу кабана нельзя было просто так оставить гнить на улице. И её решили сжечь.