Накопилось уже достаточно странностей и непонятных моментов, поэтому Рокот наконец-то решился и направил свои стопы к дому ведьмы.
Леопольд в это время пытался довести до сведения людей об опасности, таящейся в колодезной воде. К его удивлению с наибольшим пониманием к нему отнеслись как раз те, кто не пил воду из подземного источника и не заболел. Заразившиеся же, количество которых уже составляло более четверти населения, наоборот не могли понять, как это взять и перестать пользоваться колодцем, который на протяжении большей части их жизни исправно поставлял чистую вкусную воду. Поскольку качества самой воды не изменились, у Поля не было ни одного весомого аргумента, чтобы доказать им свою правоту, кроме собственных путаных умозаключений.
Он чувствовал себя Джоном Сноу, который во время вспышки холеры в Лондоне, предупреждал людей, что болезнь передаётся через загрязнённую воду, и не стоит пользоваться водозаборной колонкой, которая являлась очагом инфекции. И общество прислушалось к его доводам, но лишь после того как погибло несколько сотен человек.
С горечью Поль осознал, что ему не удалось вразумить ни одного из заболевших. Большинство из них в итоге заверили Поля, что больше не будут пить колодезную воду, но в их глазах он ясно видел лукавые лживые искорки. Некоторые отнеслись к нему неприязненно и буквально вытолкали со своих участков. А всегда тихий и миролюбивый Антон Никифоров, чей участок находился рядом с домом Анфисы, и вовсе в открытую заявил, что Поль причастен к смерти соседки и прикрывает жестокого убийцу. Он даже угрожал Полю граблями с заточенными зубьями, которые зачем-то хранил в доме, а не в сарае, где им самое место.
Народ остро воспринял информацию о струне затянутой на трупе Анфисы, и кое-кто вероятно вследствие прогрессирующей болезни искренне считал Влада виновным. Их воспалённый разум не мог сообразить, насколько это было глупо. Пораженные болезнью люди стали скрытными, агрессивными и выходили на улицу только для того, чтобы достать из колодца очередное ведро заражённой воды. Похоже, неизвестная зараза повреждала ещё и мозг.
1
В деревне не было врача, зато был свой «фармацевт». По крайней мере, Маргарите Семёновне было приятно считать себя таковым.
У каждого из нас имеются свои причуды. Вот, например восьмидесятилетняя Маргарита Семёновна, которую все в деревни звали по модному Марго, была без ума от продукции фармацевтической промышленности. Шкафы в ее доме были забиты различными таблетками и порошками. Полки холодильника ломились под весом огромного количества сиропов, суспензий, растворов и ректальных свечей. Марго тщательно следила за сроком годности препаратов и вовремя обновляла запасы.