И вот сейчас он спокойно сидит в кресле, наслаждаясь отхлынувшей на время дурнотой, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не тревожить воспалённую кожу. Он сидел с закрытыми глазами, поэтому не понял, откуда она появилась.

— Здравствуй, Ваня!

Коновалов встрепенулся. По спине будто провели наждачкой. Иван взвыл от боли, но когда открыл глаза, матерные слова застряли в его глотке. На время он даже забыл о зуде.

Перед ним стояла Евгения. Он никогда не смог бы забыть, как она выглядела в последние дни своей жизни: испуганная, исхудавшая, с обвисшей дряблой кожей на шее и синяками под выцветшими глазами, поверженная страшным диагнозом. Но сейчас она предстала в том образе, который запомнился ему со времён их первых свиданий. Молодая и красивая с длинными слегка вьющимися белокурыми волосами. Девушка, в которую он когда-то влюбился.

Тело девушки было расплывчато, словно он смотрел на нее через грязное стекло. Лишь лицо Евгении имело четкие линии и правильные пропорции. Она улыбалась.

— Но как? Ты же умерла! — опешил Иван.

— Да. Я умерла, — прошелестела призрачная девушка. — Точнее меня убили.

— Я… я… я… — У Коновалова затрясся рот.

— Да, Ваня, — ты! Но я на тебя не сержусь, — сказала девушка, склонив голову на бок. — Ты всё сделал правильно. Я бы не хотела всю оставшуюся жизнь ходить под себя, сутки напролёт пялиться в телевизор и завидовать каждому, кто способен выпить стакан воды, не пролив при этом ни капли. Но больше всего я бы не хотела, чтобы ты ставил крест на своей жизни, двадцать четыре часа в сутки, ухаживая за инвалидом.

— Ты ведь умерла, — снова прошептал Иван, неосознанно сжимая руками подлокотники кресла.

— Верно. Но я не хочу, чтобы умер ещё и ты. Расскажи мне, как твои дела? Как ты себя чувствуешь в последнее время?

Иван молчал. Девушка терпеливо ждала, смотря ему прямо в глаза, лаская его взглядом. Она часто снилась ему, особенно в первые месяцы после смерти. Иногда ему мерещился её голос.

Шли минуты. Шок отступал. Евгения стояла, не меняя позы, и, казалось, даже не моргала. Да и зачем призракам вообще моргать? Коновалов начал воспринимать появление своей умершей жены, как вполне нормальное явление. Почему бы и нет? Кроме того, он был рад её видеть.

— Да вот, приболел что-то немного, — наконец сказал Иван.

В глазах Евгении появилась печаль.

— Нет, Дорогой. Ты не просто приболел, — сказала она. — Тебя травят.

— Что⁈ Этого не может быть! Кому могут быть на руку мои мучения, — выпалил Иван, но призадумавшись, замолчал.

— Это все тот ужасный человек, который постоянно носит на себе знаки смерти: изображения черепов, демонов и прочих сатанинских тварей. Ему нравится издеваться над людьми. Сначала он просто хотел поизголяться над тобой. Из зависти. Сказал, что нельзя пить воду из колодца, хотя она гораздо чище, чем та, что он покупает в магазине. Он знает об этом и кусает губы, из-за того, что вода в его колодце куда-то пропала. Ему хотелось, чтобы ты страдал.