— Подстава!!!
Я переплела руки на груди, смерив обоих презрительным взглядом.
— Ну что, развлекаемся, неуважаемые?
Выставила вперёд руку с канделябром, и три зажжённые свечи осветили лица.
Смотритель задергался в ужасе, даже кадык дёрнулся. Голая волосатая грудь стала тяжело вздыматься.
Матильда замерла, словно пытаясь слиться с постелью. Опустила голову, пряча лицо и наверняка придумывая бесполезные оправдания.
— Меня искушают!!! — завопил смотритель, размахивая руками, как ветряная мельница. — Я пожалуюсь верховенству Храма Оракула, и ваш дом опечатают!!!
Ага, конечно.
Я смерила его холодным взглядом.
— Ой, да что вы говорите! Искренность так и прёт! Устроили тут встречу с любовницей! А еще храмовником зоветесь…
Смотритель выпал в осадок от моего обвинения, а Матильда вдруг всплеснула руками, вскочила на ноги и театрально бухнулась на колени передо мной.
— Ах, госпожа, простите! Я позорно провалила ваше задание!!!
У меня вытянулось лицо. Ах так, решила все-таки меня подставить? Смотритель сразу же приободрился и посмотрел на меня осуждающе: мол, нашел козу отпущения.
Не дождется!
Включу-ка я в себе Госпожу-Большую-Начальницу…
Я вздохнула и театрально поджала губы, медленно сцепила руки на груди и смерила эту жалкую актриску взглядом, от которого у нормальных людей начинал в животе сжиматься холодный комок страха.
— Матильда… дорогая моя, — протянула с такой лаской, что даже смотритель невольно отодвинулся, — ты действительно хочешь меня оговорить?
Матильда всхлипнула, заломила руки и попыталась разыграть невинность.
— Но… но вы же сами… сказали…
Я хмыкнула.
— Да-да, конечно. Это именно я тебя загримировала. Именно я подобрала для тебя парик. Именно я натянула на тебя свою ночную рубашку и дала тебе указание залезть в постель к уважаемому смотрителю! Естественно! Я же просто мечтаю, чтобы меня обозвали блудницей с большой буквы! Тебе самой не противно от столь нелепого обвинения?
Я издала нарочито драматичный вздох.
— И вот ведь незадача… тебя застукали! Какой ужас! Как же так вышло?!
Матильда побледнела и затряслась.
Смотритель с недоверием покосился на неё.
А я продолжала:
— Ты прекрасно знала, что рано или поздно это вскроется. Подумай сама, милочка, кому поверит общество? Благородной даме, венчанной жене наследника этого дома… или тебе? Бедной гувернантке, что оказалась в постели храмовника?
Матильда дёрнулась, но я уже занесла удар.
— Может, ты вообще решила соблазнить его ради своих целей? Возможно, тебя саму выгнали бы из поместья за непристойное поведение, и ты решила прихватить с собой и меня? Прекрасная идея, правда? Вместо того, чтобы тихо уйти, испортила бы репутацию и мне, и смотрителю…