В новом доме я обосновалась быстро, почти без суеты. Здесь всё было продумано до мелочей. Уютно, светло и очень чисто. Мне выделили небольшую комнатку на втором этаже с видом на сад. Белая лёгкая тюль, скромная, но очень мягкая кровать, аккуратный платяной шкаф с зеркалом и резным карнизом — всё здесь было чудесно. На подоконнике стоял глиняный горшочек с геранью, пахло деревом и чем-то ванильным, домашним. Тут не было пышности, но всё было наполнено подлинной, бережной заботой во всех. Мне по-настоящему захотелось остаться.
Артемий Алексеевич — нет, просто Артемий — оказался не просто вежливым, он был удивительно чутким. Предложил, чтобы я сама выбрала удобное расписание занятий. Привёз из города новые книги, которые я заказала, расставил их на полке в моей комнате и оставил записку:
«Желаю вам успехов в работе. Надеюсь, эти истории станут хорошими помощниками для вас…»
Я не смогла не улыбнуться. Он был очень мил.
Виолетта тоже оказалась чудесной — озорная, но воспитанная, очень умная и сообразительная. У неё были задумчивые глаза, в которых сразу ощущалась глубина, и почти незаметная ямочка на щеке, когда она смеялась.
Мы познакомились поближе с ней за чаем с лимоном, который она сама принесла. Тут же прошло наше первое занятие. Я предложила ей написать короткий рассказ на тему «Один день в волшебном саду». Виолетта ухватилась за эту идею мгновенно. Сначала писала молча, но потом вдруг выпрямилась и спросила:
— А я могу написать о том, что у героини был особенный дар?
— Какой именно? — поинтересовалась я.
— Пусть она может разговаривать с больными людьми.
Я удивилась:
— В каком смысле?
Она задумалась:
— Это такая болезнь, когда люди плохо понимают, когда они никого не узнают. И вот я хочу, чтобы героиня могла достучаться к ним, чтобы могла помогать таким людям.
Я очень удивилась, но, естественно, согласно кивнула.
Когда девочка закончила, я с интересом прочла исписанный лист бумаги. История вышла очень необычной. Она повествовала о девочке с особенным даром, могущей помогать, спасать и даже исцелять подобных больных людей. Она говорила им о любви, о надежде, о том, что не всё потеряно, и о том, что их очень любят близкие люди. Это было удивительно. Откуда у ребёнка такие мысли и желания? Не может быть, чтобы это было просто так.
Я отпустила Виолетту и вскоре забыла об этой истории до времени.
Вечером вышла на веранду посидеть немного в кресле-качалке — всегда мечтала побывать в подобном месте. Внизу, во дворе, обнаружила Артемия. Он стоял в конце аллеи и довольно громко разговаривал с садовником. Я услышала, как он сказал: