— Простите, я вас напугал? Не хотел. Просто... — он развёл руками, — сидел вон там, у фонтана, заметил вас и подумал: если не спрошу, буду жалеть весь день.
Он говорил так спокойно, так непринуждённо, что напряжение во мне стало отступать. Да и не было в нём ничего хищного. Скорее, он просто человек, которому действительно стало интересно.
— Ну... — сказала я, — я в городе недавно. Вряд ли мы могли где-то встречаться. Хотя я и не местная. Но всё может быть. Этот город странным образом полон случайностей.
— Вот и я о том же, — усмехнулся он. — Иногда одна случайность может изменить целую жизнь.
Мне показалось, что он произнёс это слишком серьёзно для мимолётной фразы. Я почувствовала лёгкий укол интереса.
— Вы часто сидите у фонтана? — спросила я, просто чтобы заполнить паузу.
— Бывает, — ответил он, глядя куда-то в просвет между деревьями. — Особенно, когда не знаешь, куда двигаться дальше.
Что ж, похоже, у нас есть кое-что общее.
Я снова посмотрела в его лицо. И вдруг подумала — а вдруг это и есть то самое «знакомство», которого мне сейчас не хватало?
И пусть впереди — одиночество, неопределённость и развод. Всё-таки жизнь продолжается…
— Артемий Алексеевич Ланской — представился незнакомец после того, как предложил мне погулять вдоль аллеи, утопающей в весенних цветах. Он продолжил: - Барон — очень и весьма скромный. Это один из тех титулов, которые сегодня ничего не значат, но всё ещё прилично звучат на визитной карточке…
Мы оба рассмеялись. Мужчина и вправду оказался очень весёлым, шутил легко, говорил без напряжения, с каким-то почти мальчишеским задором, но при этом умно, с тонким юмором и живым интересом к собеседнику, то есть ко мне.
– А вы... – он бросил на меня вопросительный взгляд. – Как вас зовут?
– Я Лидия. Просто Лидия, – улыбнулась загадочно.
Он слегка поклонился, а затем добавил:
– Прекрасное имя. Оно вам очень подходит.
Мы неторопливо прогуливались по парку, как будто нам было по семнадцать лет, а во дворе — летние каникулы. Сначала прошлись вдоль пруда, покормили уток, потом заглянули в книжную лавку на углу, где Артемий Алексеевич — или просто Артемий, как он вскоре попросил себя называть — купил сборник стихов и прочитал мне на скамейке несколько штук, им особенно любимых.
Я слушала и умилялась, и вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь не просто так, не из вежливости, не из попытки защититься и сохранить лицо, а по-настоящему.
Позже мы обедали в небольшой закусочной неподалёку. Нам не подали ничего изысканного, но был густой куриный бульон, тёплая булочка с тмином, отварная телятина и пирожки с крыжовником на десерт. Однако это было настолько вкусно, что я пришла в восторг.