Многозначительная пауза. Считанные секунды, которые длятся мучительно долго.
– Только после того, как произошла посадка, он отключился, – подытоживает Макар Петрович, устало потирая виски пальцами.
– Где он сейчас?
– В отсеке для отдыха, я его унёс, – сокрушается Тузов, – На борту нет врача, который мог бы ему помочь, так что…
Это ошибка. Я – врач, пусть об этом никто не знает, и пусть я решила покончить с медицинским прошлым – это часть меня, от которой я никогда не смогу полностью избавиться.
– Есть, – дрожащим голосом произношу я, сразу встречаясь с непонимающим взглядом второго пилота.
– Из пассажиров – никого, из бортпроводников – тем более…
– Макар Петрович, пообещайте, что и моя тайна останется неразглашённой, – прошу я.
– Х-хорошо, но… Аристова! Прости, отчество не помню…
– Валерьевна.
– Виктория Валерьевна, к чему вы клоните?
– Я – врач. В прошлом.
– Чего-о-о?
– Да, – решительно киваю я, – Я закончила медицинский университет, во время обучения работала в экстренном отделении реанимации и интенсивной терапии, а после – получила специализацию по неврологии и работала врачом в стационаре…
– А как тебя в небо-то тогда занесло?!
– Долгая история, – отвечаю я, – Ведите меня к Булатову. Возможно, я смогу что-то предпринять, чтобы помочь ему.
Мои драгоценные читатели! От всей души рекомендую мою новую книгу "РАЗВОД. Второй шанс"
Душераздирающая история о любви и предательстве, душевных переживаниях и сложном выборе, от которого зависит счастье нескольких человек.
– Виктория –
Мир вокруг становится каким-то игрушечным, ведь сейчас, находясь на волосок от смерти я не думаю о том, почему ко мне так отнеслись остальные бортпроводники. Я не думаю о том, почему в мире в принципе так много несправедливости, корысти и жестокости, нет.
Сейчас это как будто бы не важно.
Единственное, что сейчас есть в моих мыслях – это лица моей семьи – мамы, папы… Любимая собака родителей и, на мгновение, почему-то возникает лицо Булатова.
Сердце ёкает от терзаний и страха за свою жизнь перед падением в неизбежность.
Всем телом чувствую, как самолёт делает резкий крен, стремительно снижая высоту. Слышу, как в фюзеляже раздаются громкие крики до смерти испуганной толпы, которые то и дело перерастают то в истошные вопли, то замирают, даря слуху драгоценную тишину.
– Хоть бы пилоты знали, что делают, – шепчу я себе под нос эти слова, словно молитву, словно мантру, которая на сто процентов поможет мужчинам, сидящим в кабине пилотов, выполнить свою работу с минимальными потерями.
БАМ!
Резкий толчок вперёд, отчего моя голова резко подаётся вперёд и я чувствую острую, пронизывающую мою шею боль, а затем…