Пропадаю в темноту.

***

– Твою мать! Твою же мать! – сквозь наполовину оглушённое состояние я слышу громкие голоса.

Мы умерли и уже на небесах? Нет… Если мне не послышалось – звучала фраза “твою мать”… Не похоже на небесный лексикон… Так, скорее, говорят русские, когда испытывают сильные, непередаваемые эмоции.

– Да, да, они – герои…

– А капитан! Капитану вообще медаль нужна!

– Да, да! От президента!

Как шумно и гулко звучат эти голоса в моей голове. Они одновременно имеют какой-то смысл и, в то же время, сливаются в большой и непонятный поток бессвязных звуков.

“Кажется, мы всё-таки живы” – постепенно приходит ко мне осознание произошедшего, – “Только вот вряд ли мы находимся около цивилизации”.

И правда. Втягиваю воздух, не характерный для городской местности – там он пыльный, задымлённый и словно удушающий, а здесь…

Делаешь вдох, и надышаться не можешь. Лес? Тайга? Где же мы?…

Пытаюсь открыть глаза, но не получается. Повторяю попытку снова и снова. С большим трудом мне удаётся это сделать.

Яркий солнечный свет пробивается через полураскрытые веки, давая чёткое осознание, что я всё-таки абсолютно точно жива. Значит, нужно скорее приходить себя! Вдруг кому-то нужна моя помощь?!

– О, Виктория… Простите, отчество не запомнил, – слышу уставший голос Макара Петровича, – Вы очнулись!

– Да, – я окончательно прихожу в себя, – А… Что произошло? – я испуганно осматриваюсь вокруг и понимаю, что я всё так же пристёгнута к своему креслу, что я нахожусь на борту, но мы точно не в воздухе.

Люк самолёта открыт и снаружи до меня доносятся разговоры людей.

– Экстренная посадка аварийная, – объясняет Макар Петрович, заботливо отстёгивая мой ремень безопасности, – Да уж… Нечасто такое бывает.

Мужчина задумчиво потирает бородку. Вид у него очень уставший и измученный. Понятно, почему… За последний час он столько сделал, но…

Сердце ускоряет и без того стремительное биение. Где Игорь Викторович?

– Тише, тише, – успокаивает меня Тузов, когда я пытаюсь встать с кресла, – Не надо так резко.

– А где, – от волнения я начинаю немного задыхаться, – Где Игорь Викторович? Что с ним?

Мужчина пожимает плечами, хотя глаза его резко мрачнеют. Неужели что-то случилось?!

– Странная история, – голос Макара Петровича становится тихим и низким, – То, что птицы в двигатель попали – это ладно, часто бывает, но…

Тузов смотрит на меня несколько недоверчиво, но… Он ведь уже начал говорить. И я разумеется оставлю всё в секрете.

– Обещаю, я ничего никому не скажу, – горячо киваю я, сразу же жалея об этом – кажется, растянула связки и поворачивать голову мне пока что больно.