– Ах!
– Виктория Валерьевна, с вами всё хорошо? Вы так побледнели…
– Нет-нет, всё хорошо, – устало отвечает она, – Просто… Первый полёт, и столько всего. Сами понимаете, наверное…
Наверное?! Конечно, я всё понимаю.
– Разумеется, – киваю головой, – Вы вымотаны, напуганы, очень устали. Но, – присаживаюсь рядом, – Всё позади, и…
Повисает неловкая пауза. Аристова нервно закусывает нижнюю губу. Так скромно, но настолько соблазнительно, что в моих брюках вновь становится тесно.
“Держись, мать твою!” – приказываю мысленно сам себе.
– Виктория Валерьевна, – вновь обращаюсь я к ней, – Могу я задать вам вопрос?
– Я знаю, что вы хотите узнать, – не смотря на меня, отвечает Аристова.
– И что же?
– Почему я врач. Почему ушла из медицины.Почему именно бортпроводник.
– В целом, да, именно это я и хочу узнать.
– А зачем вам это?
– Нам предстоит долгая поездка, – отвечаю я, – Почему бы не скрасить её разговором, благодаря которому можно узнать друг друга лучше?
Виктория Валерьевна, наконец-то, поворачивается и смотрит прямо мне в глаза. В них читается недоверие и… Испуг.
– Я никому об этом не рассказывала… – вздыхает она, – Никто и не спрашивал. Но… Хорошо, я расскажу вам свою историю.
– Виктория –
Наконец-то, нас усадили в большие машины и в скором времени мы окажемся дома. Наконец-то можно отдохнуть…
Сажусь вдалеке от всех на место у окна и опираюсь головой о прохладное стекло. Сказать, что этот рейс был нелёгким – не сказать ничего. Отравление Булатова, аварийная посадка, роды…
Я чувствую себя лимоном, из которого выжали все соки.
Всё, чего я сейчас хочу – это оказаться дома, набрать горячую ванную, а после – как следует выспаться. Вот и сейчас, когда машина трогается, мои и без того тяжёлые веки становятся просто каменными. И я вот-вот усну, но…
Вот же блин. Сквозь полуприкрытые веки взгляд устремляется вперед и я вижу, что ко мне направляется Булатов…
Что ему нужно?
В груди нарастает волнение. Сон резко куда-то исчез, но я усиленно делаю вид, что сплю.
Однако, пилота это не особо волнует, насколько я поняла. Ведь в следующий момент он подсаживается ко мне…
По коже пробегают мурашки. Не знаю, почему я чувствую себя так странно, когда Игорь Викторович рядом…
Сам он тоже выглядит усталым, измотанным и, почему-то, напряжённым. Его лицо немного побледнело, под глазами красуются синяки от недосыпа и стресса, кулаки плотно сжаты.
И лишь глаза – его живые, пытливые глаза, смотрят на меня так, как будто вот-вот прожгут насквозь.
– Виктория Валерьевна, с вами всё хорошо? Вы так побледнели… – спрашивает меня Булатов.