– Из пассажиров – никого, из бортпроводников – тем более…

– Макар Петрович, пообещайте, что и моя тайна останется неразглашённой, – прошу я.

– Х-хорошо, но… Аристова! Прости, отчество не помню…

– Валерьевна.

– Виктория Валерьевна, к чему вы клоните?

– Я – врач. В прошлом.

– Чего-о-о?

– Да, – решительно киваю я, – Я закончила медицинский университет, во время обучения работала в экстренном отделении реанимации и интенсивной терапии, а после – получила специализацию по неврологии и работала врачом в стационаре…

– А как тебя в небо-то тогда занесло?!

– Долгая история, – отвечаю я, – Ведите меня к Булатову. Возможно, я смогу что-то предпринять, чтобы помочь ему.

Мои драгоценные читатели! От всей души рекомендую мою новую книгу "РАЗВОД. Второй шанс"

Душераздирающая история о любви и предательстве, душевных переживаниях и сложном выборе, от которого зависит счастье нескольких человек.

– Виктория –

Мир вокруг становится каким-то игрушечным, ведь сейчас, находясь на волосок от смерти я не думаю о том, почему ко мне так отнеслись остальные бортпроводники. Я не думаю о том, почему в мире в принципе так много несправедливости, корысти и жестокости, нет.

Сейчас это как будто бы не важно.

Единственное, что сейчас есть в моих мыслях – это лица моей семьи – мамы, папы… Любимая собака родителей и, на мгновение, почему-то возникает лицо Булатова.

Сердце ёкает от терзаний и страха за свою жизнь перед падением в неизбежность.

Всем телом чувствую, как самолёт делает резкий крен, стремительно снижая высоту. Слышу, как в фюзеляже раздаются громкие крики до смерти испуганной толпы, которые то и дело перерастают то в истошные вопли, то замирают, даря слуху драгоценную тишину.

– Хоть бы пилоты знали, что делают, – шепчу я себе под нос эти слова, словно молитву, словно мантру, которая на сто процентов поможет мужчинам, сидящим в кабине пилотов, выполнить свою работу с минимальными потерями.

БАМ!

Резкий толчок вперёд, отчего моя голова резко подаётся вперёд и я чувствую острую, пронизывающую мою шею боль, а затем…

Пропадаю в темноту.

***

– Твою мать! Твою же мать! – сквозь наполовину оглушённое состояние я слышу громкие голоса.

Мы умерли и уже на небесах? Нет… Если мне не послышалось – звучала фраза “твою мать”… Не похоже на небесный лексикон… Так, скорее, говорят русские, когда испытывают сильные, непередаваемые эмоции.

– Да, да, они – герои…

– А капитан! Капитану вообще медаль нужна!

– Да, да! От президента!

Как шумно и гулко звучат эти голоса в моей голове. Они одновременно имеют какой-то смысл и, в то же время, сливаются в большой и непонятный поток бессвязных звуков.