– Да, – я окончательно прихожу в себя, – А… Что произошло? – я испуганно осматриваюсь вокруг и понимаю, что я всё так же пристёгнута к своему креслу, что я нахожусь на борту, но мы точно не в воздухе.

Люк самолёта открыт и снаружи до меня доносятся разговоры людей.

– Экстренная посадка аварийная, – объясняет Макар Петрович, заботливо отстёгивая мой ремень безопасности, – Да уж… Нечасто такое бывает.

Мужчина задумчиво потирает бородку. Вид у него очень уставший и измученный. Понятно, почему… За последний час он столько сделал, но…

Сердце ускоряет и без того стремительное биение. Где Игорь Викторович?

– Тише, тише, – успокаивает меня Тузов, когда я пытаюсь встать с кресла, – Не надо так резко.

– А где, – от волнения я начинаю немного задыхаться, – Где Игорь Викторович? Что с ним?

Мужчина пожимает плечами, хотя глаза его резко мрачнеют. Неужели что-то случилось?!

– Странная история, – голос Макара Петровича становится тихим и низким, – То, что птицы в двигатель попали – это ладно, часто бывает, но…

Тузов смотрит на меня несколько недоверчиво, но… Он ведь уже начал говорить. И я разумеется оставлю всё в секрете.

– Обещаю, я ничего никому не скажу, – горячо киваю я, сразу же жалея об этом – кажется, растянула связки и поворачивать голову мне пока что больно.

– Хорошо, – с облегчением выдыхает Тузов, – Странно то, что Игорь Викторович не заметил птиц. С его-то опытом. Военный лётчик-виртуоз, думаю, сама понимаешь.

– Да, но, – не могу устранить дрожь в голосе, которая предательски усиливается, – Он ведь не мог… Ну… Просто так.

– В том-то и дело, что нет. Он начал терять сознание, когда я вернулся из… Неважно.

Что? Потерял сознание? Но я ведь слышала его голос, который объявлял о скорой аварийной посадке!

– Но… Как? Кто же тогда говорит по рации?!

– Я же говорю, не человек он, а живая легенда, – с нескрываемым уважением говорит Тузов, – Пару секунд побыл в отключке ,потом резко стал делать всё, что нужно для аварийной посадки, а потом…

Многозначительная пауза. Считанные секунды, которые длятся мучительно долго.

– Только после того, как произошла посадка, он отключился, – подытоживает Макар Петрович, устало потирая виски пальцами.

– Где он сейчас?

– В отсеке для отдыха, я его унёс, – сокрушается Тузов, – На борту нет врача, который мог бы ему помочь, так что…

Это ошибка. Я – врач, пусть об этом никто не знает, и пусть я решила покончить с медицинским прошлым – это часть меня, от которой я никогда не смогу полностью избавиться.

– Есть, – дрожащим голосом произношу я, сразу встречаясь с непонимающим взглядом второго пилота.