Харри откашлялся:

– Я только хотел сказать, что до приезда криминалистов лучше ничего не трогать.

Волер пристально посмотрел на него и, весело подмигнув, отпустил руку со словами:

– Ты прав. Я ошибся. – Он встал и вышел.

Харри продолжало мутить, он старался дышать глубоко и спокойно. Беата не простит, если его вывернет прямо на месте преступления.

Он прислонился щекой к холодной плитке и, приподняв край пиджака Барбары, заглянул под него. Между коленями и дугой туловища лежал белый пластиковый стаканчик, но внимание привлек не он, а ее рука.

– Черт, – прошептал Харри. – Черт…

В шесть двадцать на этаже адвокатской конторы появилась Беата. У женского туалета она нашла Харри. Тот сидел на ковре, прислонившись к стене, и пил из белого пластикового стаканчика.

Остановившись перед ним, Беата поставила на пол железные чемоданы и провела тыльной стороной ладони по раскрасневшемуся потному лбу.

– Прошу прощения, – сказала она. – Загорала на пляже. Сначала заскочила домой переодеться, потом – на Кьёльберг-гате за оборудованием. А тут еще какой-то идиот заблокировал лифт – пришлось по лестнице тащить.

– Хм… И правильно сделал: надо подойти к этому делу со всей осторожностью. Журналисты уже что-нибудь пронюхали?

– Там на солнышке греется стайка. Небольшая. Все ж в отпусках.

– Боюсь, отпуск закончился.

Беата скривилась:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Идем. – Харри провел ее в туалет и сел на корточки. – Загляни под тело и увидишь. Безымянный палец отрезан.

Она ойкнула.

– Крови не так много, – продолжал Харри. – Значит, отрезали после смерти. А еще – вот. – Он убрал волосы с левого уха Барбары.

Беата наморщила носик:

– Сережка?

– В виде сердца. В правом ухе – совсем другая, серебряная. Вторую серебряную сережку я нашел на полу в одной из кабинок. Значит, эту вдел убийца. Забавно, что она еще и открывается. Вот так. Необычное содержимое, тебе не кажется?

Беата кивнула:

– Красная пятиконечная бриллиантовая звезда.

– И что мы имеем?

Она посмотрела на него и спросила:

– Теперь это слово можно произнести вслух?

– Маньяк? – Бьярне Мёллер прошептал это так тихо, что Харри непроизвольно сильнее прижал трубку к уху.

– Мы на месте преступления, почерк тот же самый, – сказал он. – Шеф, самое время выдергивать людей из отпусков. Нам понадобятся все, кто в состоянии ходить и ползать.

– Возможно, кто-нибудь копирует?

– Исключено. Об отрезанных пальцах и бриллиантах знаем только мы.

– Как все нехорошо-то, Харри.

– Хорошие серийные убийцы вообще редкость.

Мёллер некоторое время молчал, потом окликнул:

– Харри?

– Я здесь, шеф.