– Да уж. У всех свои таланты.

Вилли невесело засмеялся, но режиссер тут же посмотрел в их сторону, и он замолчал.

– Вы правы. Двадцать лет я был танцором. Надо сказать, очень скверным. Но в балетной труппе всегда не хватает мужчин, так что лучше меня танцевали немногие. В сорок лет нас гонят на пенсию, и мне пришлось искать другую работу. Тогда я понял, что настоящий мой талант – не танцевать, а находить танцоров. Организовывать спектакли – вот и все, на что я годен, Холе. Но знаете что? Малейший успех кружит нам голову. И только потому, что пару раз вышло по-нашему, мы уже считаем, что мы боги или уж точно кузнецы своего счастья. А потом вдруг – такое. И мы понимаем, насколько на самом деле беспомощны. Я… – Вилли осекся. – Вам скучно слушать?

Собеседник покачал головой и все же произнес то, из-за чего пришел:

– Дело касается вашей супруги.

Вилли зажмурился, будто в ожидании боли.

– Мы получили письмо. С отрезанным пальцем. Боюсь, он принадлежит ей.

Вилли сглотнул. Он никогда не считал себя мстительным человеком, но теперь почувствовал, что камень на сердце начал тяжелеть и обретать цвет. Желтый. Как ненависть.

– Знаете, Холе, стало даже легче. Я ведь все время этого боялся. Что он сделает ей больно. Можешь обещать мне одну вещь, Харри? Ничего, что я на «ты»?

Полицейский кивнул.

– Найди его. Найди его, Харри. И накажи. Накажи… сурово. Обещаешь?

В темноте Вилли показалось, что его собеседник кивнул. Но уверен он не был: разглядеть мешали слезы.

– Я полицию позову, вот сейчас позову! – крикнула Тойя.

Харри сидел в кабинете и смотрел на стол. Он так устал, что казалось, нет сил даже дышать.

Вчерашние эскапады, закончившиеся изолятором и очередным кошмаром, – все это не даром далось, а встреча с Вилли Барли его добила. Обещание поймать преступника и эти слова Барли о том, что его жене сделали «больно». Харри не сомневался: Лисбет Барли мертва.

С самого утра его тянуло выпить. Сначала это был естественный позыв организма, потом – панический страх из-за того, что он сам перекрыл себе доступ к целебному снадобью, не захватив с собою ни фляги, ни денег. А теперь желание выпить перешло в ту фазу, когда и физическая боль, и страх разрывали организм на кусочки. Злобный враг ломал изнутри его кости, откуда-то из-под сердца лаяли псы. Господи, как же он их ненавидел! Так же сильно, как они ненавидели его.

Рывком встав, он подошел к сейфу. В понедельник он поставил туда полбутылки виски «Беллз». Интересно, он только сейчас об этом вспомнил или думал об этом все время? Холе уже привык, что Харри обманывает Харри. По-разному. Он уже собирался открыть сейф, но вдруг остановился, уловив странное движение: у Эллен на фотографии дрогнули губы. Он сошел с ума или она действительно улыбнулась?