– Алё! – крикнул Мёллер.

Не отрываясь от экрана, Грот поднял указательный палец, ткнул в младшего сотрудника, и тот нехотя повернулся в кресле.

Мёллер помахал пропуском. Впрочем, этого и не требовалось: его узнали.

– Где сидит Холе? – крикнул он.

– Тот дурила? – прохрипел Грот, глядя, как Чарльз Бронсон в жажде мести поднимает пистолет.

– Думаю, в камере номер пять, – сказал молодой сотрудник. – Вас проводят надзиратели. Если найдете кого-нибудь.

– Спасибо. – Мёллер направился к камерам.

В изоляторе было около сотни камер, но бо́льшая часть пустовала. Сейчас определенно был период спада. Не заходя к надзирателям, Мёллер зашагал по галерее мимо железных дверей. Шаги рассыпались эхом. Нет, изолятора он не переносил. Невыносим был, во-первых, сам абсурд, что здесь запирают людей. Во-вторых, атмосфера грязи и разрушенных жизней. А в-третьих, то, что тут творится. Мёллер, к примеру, помнил, как один человек, отбывавший предварительное заключение, пожаловался, что Грот направил на него струю из пожарного шланга. Сотрудники ОСО жалобу отклонили: размотав шланг, они увидели, что того не хватает и на половину расстояния до камеры, где предполагалось происшествие. Во всем Полицейском управлении, пожалуй, только в ОСО не знали, что Грот, опасаясь шумихи, попросту отрезал кусок шланга.

Как и в остальных камерах, в пятой вместо привычного замка было нехитрое устройство, позволяющее открывать дверь только снаружи.

Посреди камеры, обхватив голову руками, сидел Харри. Первое, что бросилось Мёллеру в глаза, был насквозь пропитанный кровью бинт на правой руке. Харри медленно поднял голову и посмотрел на начальника. На лбу красовался пластырь, глаза были воспаленными. Как будто он плакал. Пахло рвотой.

– А почему ты не на койке? – спросил Мёллер.

– Не хочу спать, – не своим голосом прошептал Харри. – Не хочу снов.

Мёллер поморщился, пытаясь скрыть потрясение при виде израненного Холе. Ему и раньше приходилось видеть Харри не в лучшие дни. Но сейчас было что-то особенное.

Он кашлянул:

– Пойдем.

Когда они шли на выход, Плакса-Грот и его молодой коллега не удостоили их ни единым взглядом, но Мёллер заметил, что Грот выразительно покачал головой.

На стоянке Харри вырвало. Он стоял согнувшись и изрыгал желчь вперемешку с бранью. Мёллер прикурил сигарету и протянул ему:

– Тебя не записали. Все неофициально.

Харри засмеялся, закашлялся, потом произнес:

– Спасибо, шеф. Приятно сознавать, что, когда меня уволят, мой послужной список будет чуточку чище.

– Не в этом дело. А в том, что иначе пришлось бы моментально отстранить тебя от должности.