Марит ахнула.
Он потянул дверь на себя. Вот удача! Рой запер ее.
– Черт! – хриплым пьяным голосом взревел мужчина и с размаху ударил лбом по круглому окошку. На ступеньки со звоном брызнуло стекло.
– Стойте! – крикнул Кристиан. – Вы не имеете…
Человек обернулся на крик. Во лбу у него торчал треугольный осколок. Ручеек крови раздваивался у переносицы.
Больше Кристиан ничего не говорил.
Пьяный открыл рот и начал выть. Звук был холодный, как лист стали зимой. Снова повернувшись к двери, он набросился на нее с кулаками – Марит никогда прежде не видела такой ярости. Выл как волк и молотил по двери. Плоть против дерева. Потом он начал бить по железной звезде в окне. Марит казалось, что она слышит, как рвется кожа. Разлетающиеся брызги крови окропили белую дверь красным.
– Сделайте же что-нибудь! – крикнул кто-то.
Она увидела, как Кристиан достал мобильник.
Выломав звезду, мужчина внезапно опустился на колени.
Марит подошла ближе. Остальные старались держаться поодаль, а ей вдруг захотелось подойти ближе. Сердце в груди бешено колотилось. У ступенек она почувствовала на плече руку Кристиана и остановилась. Было слышно, как незнакомец жадно хватает ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. Казалось, он плачет.
Когда пятнадцать минут спустя за пьяным явилась полиция, он, скорчившись, лежал на верхней ступеньке. Его подняли на ноги и без всякого сопротивления препроводили в машину. Одна из женщин-полицейских спросила собравшихся, хотят ли они о чем-либо заявить. Но те покачали головами – они и не вспомнили о разбитом окне.
Машина уехала. Осталась лишь теплая летняя ночь. «Как будто и не было ничего», – подумала Марит. Она даже не обратила внимания на то, как вышел бледный Рой и тут же куда-то пропал, не почувствовала, что ее обнял Кристиан. Она смотрела на искореженную оконную звезду. Теперь звезда висела вверх ногами, так что два луча указывали вверх, два – в стороны, а один – вниз. Марит видела этот знак в одной книжке, и она поплотнее запахнулась в куртку, хотя на улице было жарко.
Было за полночь, и в стеклах Полицейского управления отражалась луна. Бьярне Мёллер прошел через пустую автостоянку и дальше – в изолятор временного содержания. Внутри он увидел три пустых стола, за которыми должны были сидеть дежурные, а осмотревшись, нашел и самих дежурных – в соседней комнате перед телевизором. И фильм он узнал сразу: «Жажда смерти» – старое кино с Чарльзом Бронсоном. Старший дежурный тоже был ему знаком. Грот по прозвищу Плакса – из-за красного шрама, который бежал от левого глаза вниз по щеке. Насколько Мёллер помнил, Грот всегда служил в изоляторе, и каждому было известно, что он здесь всем и заправлял.