– Алло? – подняли трубку на том конце.

– Это Торкильсен из «Теленора». С кем я говорю?

– Не задавайте лишних вопросов, Торкильсен. Что вы хотите нам сообщить?

Торкильсен почувствовал, что рубашка прилипла к подмышкам.

– Я тут кое-что проверил, – начал он. – Мобильный телефон этого Холе найти невозможно: он постоянно перемещается, но есть другой номер, с которого несколько раз звонили на Кьёльберг-гате.

– Да? Чей он?

– Номер принадлежит некоему Эйстейну Эйкеланну. Он зарегистрирован как таксист.

– Ну и что?

Торкильсен оттопырил нижнюю губу и попытался сдуть капельки, собравшиеся на запотевших очках.

– Я подумал о возможной взаимосвязи между таксистом и телефоном, который постоянно перемещается по городу.

На том конце молчали.

– Алло? – позвал Торкильсен.

– Информация принята, – сказал голос. – Продолжайте слежение, Торкильсен.

Когда Бьёрн Хольм и Беата заходили в здание на Кьёльберг-гате, у нее зазвонил телефон.

Она быстрым движением вытащила его из-за пояса и, посмотрев на экран, прижала к уху.

– Харри? Пусть Сивертсен задерет левую штанину. У нас есть фото велосипедиста в маске с коричневым пакетом перед фонтаном, она была сделана в полшестого в прошлый понедельник. У велосипедиста на коленке пластырь.

Бьёрн еле поспевал за своей начальницей – они шли по коридору. Беата завернула в кабинет.

– Ни пластыря, ни раны? – переспросила она. – Да нет, это ничего не доказывает. К твоему сведению: Андре Кляузен с большой долей вероятности подтверждает, что именно велосипедиста на фото он видел у «Халле, Тюне и Веттерлида».

Она села за письменный стол.

– Что?

Бьёрн Хольм увидел, как она смешно хмурит брови.

– Вот как. – Она отложила телефон и посмотрела на него, будто не веря тому, что только что услышала. – Харри говорит, что знает, кто совершил все эти убийства.

Бьёрн не ответил.

– Проверь, свободна ли лаборатория, – сказала она. – Нам подбросили новую работу.

– Какую работу? – осведомился Бьёрн.

– По-настоящему дерьмовую.

Эйстейн Эйкеланн сидел в такси на стоянке неподалеку от Санкт-Хансхёуген и, полуприкрыв глаза, смотрел на длинноногую девушку, которая сидела в кресле на тротуаре перед «Явой» и обогащала свой организм кофеином. Шума кондиционера не было слышно из-за громкой музыки, раздававшейся из наушников.

«Faith has been broken, tears must be cried…»

Злые языки утверждали, что автор этой песни – Грэм Парсонс, а Кит и «Роллинг стоунз» украли ее для альбома «Липкие пальцы», пока были во Франции, пытаясь всеми мыслимыми и немыслимыми способами прослыть гениальными.

«Wild, wild horses couldn’t drag me away…»