– И что же они делают?

– Ты же сам сказал. Фотографируют.

Сивертсен потер запястья и посмотрел на еду на столе:

– А о стаканах вы не подумали, Холе?

Харри указал на бутылку.

Свен открутил крышку и, прищурившись, посмотрел на него:

– Неужели рискнете пить из одной бутылки с маньяком?

– Одна лодка – одна бутылка, – ответил Харри с набитым ртом.

Олауг Сивертсен стояла в гостиной и пустыми глазами смотрела прямо перед собой. Она не стала включать свет, надеясь, что они уйдут, решив, будто ее нет дома. Ей звонили по телефону, звонили в дверь, кричали из сада, кидали в кухонное окно маленькие камешки. «Без комментариев», – сказала она и выдернула телефонный шнур. Потом они просто стали ждать перед домом, изготовив свои длинные черные объективы. Когда она пошла занавесить одно из окон, на улице сразу же словно взвился рой насекомых. «Жу-жу-жу, щелк-щелк», – зашумели их аппараты.

Прошли почти сутки, а полиция так и не заявила о том, что все это – недоразумение. Выходные. Может, стоит дождаться понедельника, когда все выйдут на работу и наведут порядок?

Если б только можно было с кем-нибудь поговорить! Но Ина еще не вернулась из загородной поездки со своим таинственным кавалером. Может, позвонить этой девочке из полиции – Беате? Она ведь не виновата, что Свена забрали. Кажется, она понимала, что ее сын не может оказаться убийцей, даже номер свой оставила – на случай, если у Олауг появится что рассказать. Что-нибудь.

Олауг выглянула из окна. Силуэт засохшей груши напоминал скрюченные пальцы, которые тянутся к луне, низко висящей над вокзалом. Такой она луну никогда не видела. Она была похожа на лицо мертвеца. Синие прожилки на бледной коже.

Где же Ина? Она говорила, что вернется, самое позднее, в воскресенье вечером. Олауг тогда решила, что это очень славно: они попьют чаю, она познакомит Ину со Свеном. Она ведь всегда была так пунктуальна, Ина…

Олауг дождалась, когда настенные часы пробьют дважды.

Потом достала записанный номер.

Ответили с третьего звонка.

– Беата, – услышала она заспанный голос.

– Добрый вечер, это Олауг Сивертсен. Прошу покорнейше простить, что звоню в столь поздний час.

– Все в порядке, фрёкен Сивертсен.

– Олауг.

– Олауг. Прости, я еще не совсем проснулась.

– Я звоню, потому что беспокоюсь за Ину. Она снимает у меня комнату. Ей давно пора было приехать, но тут случилось все это, и… да, и я беспокоюсь.

Ответили ей не сразу, и Олауг уже решила, что Беата снова уснула. Но когда та заговорила, ее голос вовсе не был сонным:

– Так у тебя есть квартирантка?

– Да, конечно, Ина. Она живет в комнате для прислуги. Ах да, я же ее тебе не показала. Это потому, что она находится по другую сторону от задней лестницы. Ина уезжала на все выходные.