– Можете проверить, что это за пятна? – спросил Харри, указывая на пол.

– Обязательно проверим, – отозвался Хольм.

У Харри кружилась голова. Он выкурил восемь сигарет кряду. Пить от этого хотелось меньше, но хотелось. Он смотрел на большой палец. Очевидно, преступник воспользовался кусачками. Краска, клей, молоток и какой-то резец – чтобы выбить пентаграмму над дверью. Да тут у него был целый набор инструментов.

Пентаграмма и палец. Тогда зачем клей?

– Похоже на расплавленную резину, – сообщил Хольм, сидя на корточках.

– Как ее плавят? – спросил Харри.

– Ну… можно поджечь или пройтись утюгом. Можно сварочным пистолетом.

– Для чего ее используют?

Хольм пожал плечами.

– Для вулканизации автомобильных шин, например, – ответил его коллега. – Можно что-нибудь заклеить. Или для герметизации. Вроде того.

– А в этом случае?

– Вот уж не знаю. Извиняйте.

– Спасибо.

Большой палец указывал на потолок. Лучше бы он указывал на то, как разгадать код, подумал Харри. А кода не могло не быть. Преступник водил их, словно бессловесную скотину за кольцо в носу. А раз был код, было и решение. Причем довольно простое, если он рассчитывал на смышленую скотину примерно своего уровня.

Харри смотрел на палец. Вверх. Все о’кей. Все отлично. Все ясно.

Вечерний свет заливал комнату.

Харри курил, глубоко затягиваясь, чувствуя, как никотин поднимается по сосудам из легких в тесные капилляры и дальше, дальше – отравляя, убивая, разъясняя… Черт!

Харри тяжело закашлялся.

Палец – в потолок. Комната четыреста шесть. Чердак над четвертым этажом. «Ну конечно! Скотина я бессмысленная!»

Харри повернул ключ, открыл дверь, нащупал на стене выключатель и перешагнул порог. В чердачном помещении не было окон, но оно оказалось просторным, и ходить можно было в полный рост. Вдоль стен рядами выстроились пронумерованные контейнеры, за проволочной сеткой штабелями лежали предметы, которые уже стыдно было назвать собственностью, но до мусора они еще не дотягивали. Дырявые матрацы, плачевного вида стулья, картонные коробки с одеждой и электрический ширпотреб, выбрасывать который было жалко, потому как еще работал.

Внутрь в сопровождении двух своих бойцов вошел Фалькейд и тут же тихо выругался. Солнце, которое сейчас уже выбилось из сил и висело на западе, целый день нагревало черепицу, и теперь чердак превратился в сауну.

– Кажется, четыреста шестой – в эту сторону. – Харри повернул направо.

– Почему ты так уверен, что он находится на чердаке?

– Потому что преступник сам указал нам на тот очевидный факт, что над четвертым этажом есть пятый. В данном случае – чердак.