Беата часто заморгала.

– Отличный ход мыслей, Харри, – сказал Волер. – В женском туалете попросту меньше риск, что ему и жертве кто-нибудь помешает во время ритуала.

На часах было восемь минут третьего. Наконец в разговор вклинился Мёллер:

– Хорошо, ребята, хватит о мертвых. Давайте-ка теперь поговорим о тех, кто еще жив.

Солнце достигло вершины параболы и теперь катилось вниз, удлиняя тени в пустом дворе школы в Тёйене, где тишину нарушали только удары футбольного мяча о кирпичную стенку. Воздух в кабинете Харри превратился в сироп-ассорти из человеческого пота.

Луч справа от того, что заканчивался на площади Карла Бернера, указывал на Эншёвейен в районе Кампен. Харри объяснил, что здание, на которое приходится вершина луча, было построено в 1912 году, это была больница для туберкулезных больных – «чахоточный дом» его называли, – а позже его приспособили под общежитие: сначала для студентов кулинарного колледжа, через какое-то время для студентов медицинского колледжа, а сейчас – просто для студентов.

Вершина последнего луча попадала на узор из черных параллельных линий.

– Это ведь Центральный вокзал? – удивился Мёллер. – Там никто не живет!

– Вы уверены? – Харри ткнул в маленький четырехугольник на карте.

– Наверное, депо…

– Нет, все верно, – сказал Волер. – Там действительно дом. Вы разве не замечали его, когда ездили на поезде? Такой странный кирпичный дом, даже с садом…

– Ты имеешь в виду виллу Валле, – догадался Эуне. – Дом станционного смотрителя. Да, я знаю. Думаю, там сейчас офисное здание.

Харри покачал головой и сказал, что он проверил, по этому адресу зарегистрирован один жилец – Олауг Сивертсен, пенсионерка.

– Но ни в общежитии, ни в этом доме пятого этажа нет, – заметил Харри.

– Вы думаете, это его остановит? – спросил Волер, обращаясь к Эуне.

Тот пожал плечами:

– Не думаю. Впрочем, рассматривая детали поведения на уровне индивида, мы ступаем на зыбкую почву догадок.

– Ну что ж, – сказал Волер, – будем исходить из того, что завтра он появится в общежитии. И лучше всего нам встретить его во всеоружии. Согласны?

Все за столом кивнули.

– Отлично, – продолжал он. – Я немедленно звоню Сиверту Фалькейду из отряда быстрого реагирования и начинаю прорабатывать подробности.

Харри увидел в его глазах огонек азарта. Он узнавал Тома Волера. Деятельность. Хватка. Самозабвение. Это и есть соль полицейской работы.

– Тогда мы с Беатой отправляемся на Швейгордсгата, может быть, застанем хозяйку.

– Будьте осторожны, – повысил голос Мёллер, стараясь заглушить шарканье стульев. – Нельзя допустить утечки информации. Помните, что сказал Эуне: эти ребята любят крутиться возле следствия.