Харри не ответил, только вздрогнул, когда собеседник положил руку ему на плечо.

– Чтобы показать нашу добрую волю, я даю тебе два дня. Если за это время ответа от тебя не будет, предложение теряет силу.

Холе сглотнул раз, другой, пытаясь выговорить одно только слово. Но язык не слушался, во рту пересохло хуже, чем при африканской засухе.

Наконец у него получилось.

– Спасибо.

Беате Лённ работа нравилась. Нравилась рутина и надежная размеренность. Она знала, что талантлива, и знала, что это знает вся служба криминалистической экспертизы на Кьёльберг-гате, дом 21. Работа была единственной важной составляющей ее жизни – ради нее она и вставала по утрам. Все остальное просто заполняло перерывы.

Ей принадлежал верхний этаж дома в Уппсале, где она жила с мамой. Они прекрасно ладили друг с другом, а уж отец, пока был жив, и вовсе в Беате души не чаял. Наверное, поэтому она и пошла по его стопам в полицию. Хобби у нее не было. Хотя она встречалась со следователем Халворсеном, соседом Харри по кабинету, у нее не было никакой уверенности в будущем их отношений. В журнале «Она», правда, писали, что такого рода сомнения естественны, поэтому все же стоит пойти на риск. Но риск и сомнения Беата не любила. Она любила свою работу.

Подростком она краснела от одной только мысли о том, что кто-то о ней думает, и бо́льшую часть времени искала различные способы спрятаться. Краснела она по-прежнему, зато теперь ей было куда спрятаться – за грязные кирпичные стены службы экспертизы, где часами можно было в тишине и спокойствии изучать отпечатки пальцев и следы обуви, отчеты по баллистике и сопоставлению голосов, видеозаписи, анализы ДНК, крови и фрагменты тканей – бесконечные улики, с помощью которых распутывались сложные и громкие дела. Беата поняла, что в ее работе опасностей не так уж много. Главное – говорить громко и четко, стараться не краснеть, не терять лица и не стыдиться неизвестно отчего. Кабинет на Кьёльберг-гате стал ее крепостью, а униформа – доспехами.

Было уже полпервого ночи, когда телефонный звонок оторвал ее от лабораторных отчетов по пальцу Лисбет Барли. На экране телефона высветилось «неизвестный номер», и сердце бешено забилось. Только бы не он!

– Беата Лённ.

Он! Его слова звучали, словно резкие удары.

– Почему ты не позвонила мне насчет отпечатков?

Она на секунду задержала дыхание. Потом ответила:

– Харри сказал, что передаст тебе.

– Спасибо, передал. В следующий раз информируй в первую очередь меня. Ясно?

К горлу подкатил ком – Беата не знала, от страха или от злости.

– Хорошо.