— Он считает, что самый безопасный маршрут южный, — оживился Билл, явно обрадовавшись возможности перейти к деталям.

Он вернул конверт на место и продолжил:

— В Техасе всё это будет грузиться на транспорты, затем корабли обогнут Африку, выгрузятся в в Персию, или, как её сейчас называют, Иран, и направятся к вам. Англичане не будут препятствовать, у них, во-первых, свои интересы, во-вторых, с нами они сейчас не спорят, а в-третьих, кто же захочет портить отношения с Дюпонами. А когда станет безопасно плавать по прежним коротким маршрутам через Северную Атлантику, мы вернёмся к ним.

Такой маршрут почему-то не приходил мне в голову — я думал только о Северной Атлантике, о том самом пути, по которому идут основные конвои с помощью союзников.

— Билл, а почему Генри поручил всё это именно тебе, а не действует официально? — мне почему-то показалось, что этот момент очень важен, и я решил прояснить ситуацию. — Ведь через официальные каналы было бы проще.

— Всё очень просто, — усмехнулся Билл. — Мы с ним очень дружили в детстве, несмотря на некоторую разницу в возрасте. Но самое главное, он, скорее всего, учитывает мои… — американец снова усмехнулся, — русские связи. Мой дядя по большой любви женился на русской. Я был у них любимым племянником и часто подолгу гостил в их доме. Русский был для них вторым языком, все они хорошо относятся к России в целом и к Советскому Союзу в частности. По этому я, кстати, так хорошо знаю ваш язык и понимаю многое, что недоступно о-чень многим в Америке.

Билл замолчал и уставился куда-то вдаль, явно что-то вспоминая.

— Дядя хорошо знает историю и всегда говорит, что США существуют только благодаря России, — задумчиво продолжил он. — И если мы станем врагами, то тысячелетняя Россия переживёт и это, а Америка погибнет. Россия, по его мнению, — это некая цивилизационная константа: она была, есть и будет до скончания света.

Вот теперь всё стало понятно. Все общие разговоры можно прекращать и начинать обсуждать конкретные детали. Но для этого нужно было срочно ехать к Виктору Семёновичу, откровенно доложить ему обо всём, а он, в свою очередь, должен отчитаться перед Москвой. Такое сотрудничество с американским мультимиллионером было невозможно без санкции Сталина.

Но сначала нужно было набраться терпения и показать Биллу развалины Сталинграда.

Дорога от опытной станции до города была в лучшем состоянии, чем от Гумрака, и мы довольно быстро добрались до окраин. Под влиянием присутствия Билла я острее, чем обычно, воспринимал страшную, но в то же время величественную картину разрушенного почти до основания большого города. Развалины тянулись до самого горизонта, словно окаменевшие волны застывшего моря разрушений.