После моих слов во взгляде Билла появилось выражение восторга и восхищения. Так, например, смотрят на того, кто совершил невозможное для тебя лично, преодолел то, что ты сам никогда бы не смог.

Увидев работающих пленных немцев, расчищающих завалы под конвоем, он с нескрываемым злорадством спросил:

— Наверное, они боятся, что вы их расстреляете за плохую работу? — в его голосе прозвучала откровенная насмешка. — Они удивительно хорошо работают. Прямо-таки рьяно. И что здесь будет?

— Нет, Билл, — я решительно покачал головой. — С поверженным врагом мы не воюем. Если выяснится, что кто-то из них участвовал в зверствах против мирного населения или военнопленных, его будут судить так же, как и за преступления, совершённые уже здесь, в плену. А хорошо они работают по другим причинам.

Я помолчал, подбирая слова.

— Ударники производства получают дополнительную порцию хлеба и могут отправить весточку домой через нейтральные страны. Это мощный стимул для человека, оторванного от семьи. А работают они на восстановлении здания обкома и горкома партии.

Билл удивлённо хмыкнул и покачал головой:

— Это мудрое решение, — он ещё раз внимательно окинул взглядом пленных немцев, работающих в котловане. — Никто из них даже в самом страшном сне не мог себе представить, что они будут восстанавливать разрушенные ими же русские города. А в Сталинграде вообще обком вашей коммунистической партии. Ирония судьбы.

После обкома мы подъехали к будущему медицинскому кварталу, он находился, по сути, через дорогу, которую как раз расчищали черкасовцы.

— Здесь, — я указал на место будущего медицинского института, где уже шли строительные работы, — мы начали восстановление Сталинградского медицинского института. Осенью здесь начнутся занятия.

— Георгий, то, что вы говорите, невероятно, — Билл растерянно развел руками. — У меня в голове не укладывается. Город лежит в руинах, а вы уже думаете об институтах, об учебе… — он замолчал, а потом тихо добавил: — Теперь я понимаю дядю. Понимаю, о чем он говорил все эти годы.

А потом я показал Биллу посаженный совсем недавно тополь, которому суждено будет стать одним из символов великого города. Слов у нашего американского гостя не нашлось, он только развел руками.

Дом Павлова Билл воспринял уже спокойнее и сдержаннее, лишь сказал мне, что знает, что это за место. Не так давно об этом доме вышел большой репортаж в «Красной звезде», и статья попала даже в западную прессу.

А потом мы приехали в Блиндажный. Времени было в обрез, но мне всё равно хотелось показать его нашему гостю: показать, как мы живём, как обустраиваем быт среди руин.