В аудитории за массивным дубовым столом сидели трое. Перед каждым стояла картонная табличка с именем, должностью и учебной дисциплиной.
В центре доцент кафедры теоретической механики Степан Ильич Андреевич, седой, сухопарый, в старомодном пиджаке. Рядом старший преподаватель курса сопротивления материалов Анатолий Андреевич Жуковский, помоложе, в очках, но пиджак почти такой же. И совсем молодая преподаватель курса «Детали машин» Оксана Григорьевна Коваленко, которая, вероятно, будет вести протокол.
Как сейчас обстоит дело с разделением этих дисциплин по кафедрам, я не знаю. Возможно, в условиях войны это одна объединённая. Конечно, главная скрипка принадлежит товарищу доценту.
Он поднимает голову от бумаг и быстро отвечает:
— Да, проходите, товарищ Хабаров, — и показывает мне на стул с другой стороны стола. — А вы, товарищ?
Вопрос предназначен Кошевому, который естественно зашёл следом за мной и сразу же замер у двери, как монумент. Маша осталась в коридоре, где стояло несколько старых расхлябанных стульев.
Кошевой молча прошёл к столу экзаменаторов, на ходу доставая свой грозный мандат с подписью Берии, и протянул его доценту Андреевичу.
Я видел, как тот резко изменился в лице. Оно сразу же стало мертвенно-бледным, на лбу выступили крупные капли пота, задрожали руки.
«Надо полагать, товарищ доцент, воробей стреляный, — подумал я. — И, скорее всего, экзамен я в любом случае сдам».
Эта немая сцена длилась минуты три, не меньше. Надо отдать должное Андреевичу, он быстро взял себя в руки, и когда отдавал Кошевому грозную бумагу с повергнувшей его в ужас подписью наркома внутренних дел, руки у него уже не дрожали, а цвет лица начал возвращаться к обычному.
— Вы, товарищ Кошевой, тогда располагайтесь, где вам удобнее, а мы начнём работать.
Кошевой молча забрал свой документ и сел у входа, где стоял ряд пустых стульев.
— Товарищ Хабаров, — начал вводить меня в курс дела Андреевич, — у нас распоряжение Всесоюзного комитета провести экзамен нескольким офицерам-фронтовикам, изъявившим желание сдать экстерном за второй и последующие курсы. Очень хорошо, — он скосил взгляд на мою трость, по-видимому, зная о моей проблеме, — что вы подошли пораньше и оказались первым. Если вы покажете удовлетворительный результат, то собеседование будет засчитано как экзамен.
Андреевич посмотрел на своих коллег и закончил утвердительно-вопросительно:
— Ну что, приступим к работе, товарищи? — выдержав небольшую паузу, он предложил вариант проведения собеседования-экзамена. — Вы, товарищ Хабаров, получаете четыре вопроса: два по термеху и по одному по сопромату и деталям машин. Готовитесь к ответу прямо здесь, сидя за нашим столом. Мы смотрим, как вы это делаете, и задаём при необходимости вопросы. Вас устраивает такой формат?