Только личное доверие, и какое-то уважение, испытываемое к ним обоим, Андрееву и Хабарову, сподвигло сегодня всё-таки товарища Сталина принять положительное решение.
Приняв наконец-то решение, Сталин вызвал Поскрёбышева и приказал:
— Вызовите из Сталинграда Андреева. Срочно.
В Москве Андреев оказался в начале десятого. Он был осведомлён о графике работы Сталина и недоумевал, про себя конечно, почему его привезли в столицу так рано. Если это действительно вызов Сталина, а не что-нибудь другое.
На лётном поле его встретили двое молчаливых товарищей в форме, лица бесстрастны, движения чётки и размеренны.
— Товарищ Андреев? — спросил один из них, майор, который является старшим; второй был капитаном.
— Да, — коротко ответил Андреев, и внутри у него похолодело, сильнее забилось сердце.
Почти так же его встречали в тридцать восьмом году. Только тогда на лётном поле он был не один. Тогда рядом стояли ещё несколько человек, и все они потом отправились в одном направлении. Не все вернулись.
— Предъявите, пожалуйста, документы.
Андреев достал из кармана удостоверение и протянул майору. Тот быстро развернул его, внимательно рассмотрел фотографию, сверил данные и бросил цепкий, оценивающий взгляд на Виктора Семёновича. Секундная пауза показалась вечностью. Вернул удостоверение владельцу и произнёс холодно:
— Следуйте за нами.
Капитан сел на переднее сиденье «эмки», а Андреев и майор расположились сзади. Машина тронулась, выехала с территории аэродрома на московские улицы.
В Москве Виктор Семёнович последний раз был в тридцать пятом, пребывание тридцать восьмого не в счёт. Москва за эти годы изменилась: выросли новые здания, расширились улицы и изменился сам дух города. Но ему было не до архитектурных красот. Все мысли были заняты одним: куда его везут? К Сталину или в совсем другое место, откуда возвращаются не все?
Когда проехали площадь Белорусского вокзала, майор, не поворачивая головы, тихо произнёс:
— Товарищ Сталин сейчас в Кремле.
Эти слова подействовали на Андреева как глоток холодной воды в жару. Значит, всё-таки к Сталину. Значит, не то, чего он боялся. Плечи сами собой расправились, дыхание стало ровнее.
В Кремле Андреев бывал, но очень давно, сразу же после революции, и особых воспоминаний от тех времён у него не осталось. Тогда всё было другим: и страна, и люди, и он сам. На территории Кремля его поразили не красоты древнего центра страны, а образцовый порядок, чистота, тишина и безлюдие. Казалось, что каждый камень здесь вымыт и отполирован, каждая дорожка выметена до идеала. После охраны на въезде он увидел только один патруль, да у входа в 1-й корпус стояли часовые, застывшие как изваяния.