Сразу же после входа его сопровождение сменилось на двух молчаливых капитанов, которые быстро провели Андреева по коридорам с высокими потолками и паркетными полами в приёмную Сталина.

Ночью, сразу же после приказа Поскрёбышева об Андрееве, товарищу Сталину пришлось продолжить работу. Поступили новые разведданные с фронтов, ознакомление с которыми нельзя было отложить. Затем поступили доклады с Дальнего Востока о подозрительной активности Японии в наших водах, которая могла угрожать морским связям с Западным побережьем США.

Итогом всего этого был сбой привычного графика жизни товарища Сталина. Он был вынужден остаться ночевать в кремлёвской квартире, и в итоге следующий рабочий день у него начался непривычно рано. И не на Ближней Даче, а здесь, в Кремле.

Результатом этого было то, что утром у него оказались окна между работой с военными и руководителями различных ведомств, в одно из которых он сразу же принял своего старого товарища по Гражданской войне.

Как вести себя, Виктор Семёнович решил в последний момент, когда перед ним уже открыли дверь в главный кабинет Сталина. Сердце колотилось, но он заставил себя успокоиться. Он сделал два шага вперёд по мягкому ковру и, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно, произнёс:

— Здравия желаю, товарищ Сталин.

Сталин стоял у окна спиной к входящему и курил трубку, глядя на кремлёвскую стену. Дым поднимался к потолку ровной струйкой. Андреев хорошо помнил, как он выглядел тогда, в годы Гражданской войны: моложе, энергичнее, с пронзительным взглядом, но ещё без этой абсолютной власти в каждом жесте. И сейчас перед ним был совершенно другой человек. И дело было не только во внешних изменениях: в поседевших усах, в углубившихся морщинах, в более медленных движениях. Андреев всё равно бы его узнал, произойди их встреча в других обстоятельствах.

Дело было во внутренних изменениях, произошедших в Сталине за эти двадцать с небольшим лет, когда они в последний раз встречались на Польском фронте. Перед Андреевым стоял уверенный в себе человек, знающий цену себе и другим. Человек, который держит в руках судьбы миллионов и не сомневается в правильности своих решений.

Сталин медленно обернулся, окинул взглядом Андреева, оценивающе, внимательно, и ответил:

— Здравствуйте, товарищ Андреев. Проходите, садитесь.

Он трубкой показал на стул за общим рабочим столом, покрытым зелёным сукном.

Андреев на ставших ватными ногах прошёл через кабинет и сел на предложенное место. Сталин неторопливо вернулся к своему рабочему столу, вытряхнул трубку в пепельницу, постучал ею о край, отложил в сторону и взял доклад о встрече Хабарова с американцем. Полистал страницы, найдя в нём нужное место, отмеченное красным карандашом, он подошёл и сел во главе общего рабочего стола. Положил доклад перед собой, расправил страницы.