— Премия, выгода, дополнительное вознаграждение, — пояснил я.
— Хорошо, буду знать, — кивнул он. — Ты сам-то есть хочешь?
И, не дожидаясь ответа, Виктор Семёнович решительно скомандовал:
— Пошли в столовую. По дороге начнёшь рассказывать.
В столовой нам накрыли стол в отдельном уголке, чтобы никто не слышал наш разговор. Когда мы закончили обедать, я успел совместить приятное с полезным: подробно всё изложить секретарю горкома. Я рассказывал методично, не упуская деталей, а Виктор Семёнович внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы.
— Дай посмотреть список, который ты передал американцу, — потребовал он, как только я закончил рассказ, отодвигая пустую тарелку.
Второй экземпляр списка у меня, естественно, был, и я сразу же протянул его Виктору Семёновичу.
— Так, всё, что касается сельского хозяйства, опускаем и смотрим, чего ты ещё хочешь, — пробурчал он, читая мой список. — А что? Вполне разумно. Лабораторное и учебное оборудование для наших институтов, то есть микроскопы, приборы, реактивы. Чистая писчая бумага, школьные тетради и учебники, причём современные советские. Ну что, всё по делу. И этот самый Билл говорил о типографии?
— Да, именно о ней, прямым текстом, — подтвердил я. — Говорил об этом вполне серьёзно.
— А знаешь, Егор, — мечтательно произнёс Виктор Семёнович, откинувшись на спинку стула, — было бы здорово. Если всё получится, то можно будет рассчитывать и на хорошую американскую бумагу, и на типографские краски для изданий. Представь: наши сталинградские дети получают новые учебники, напечатанные здесь же, в родном городе!
Несколько минут мы сидели молча, наслаждаясь компотом из азербайджанских сухофруктов. Виктор Семёнович задумчиво смотрел в окно, явно что-то прикидывая в уме.
— Всё, Егор, хорошего понемножку, — решительно встал Виктор Семёнович, прервав молчание. — Тебе нужно составить подробный отчёт о встрече. Озаглавишь его так: «В Центральный комитет ВКП(б) от члена ВКП(б) Хабарова Георгия Васильевича. Докладная записка». А дальше пиши в свободной форме, подробно и понятно, но строго по делу и без воды.
Он подошёл к окну и постоял, глядя на восстанавливающийся город.
— И знаешь что, Георгий, — добавил он, не оборачиваясь, — пиши так, чтобы там, наверху, поняли: это не просто американская помощь. Это признание нашей Победы.
После визита Билла прошло три недели. В тот же вечер в Москву ушла моя подробнейшая докладная и…… Ти-ши-на.
Через неделю я получил письмо от Билла с просьбой расшифровать мой список, что сразу же сделал. Мы успели посоветоваться со всеми заинтересованными лицами, каждая позиция была обсуждена, и на моём рабочем столе лежал отпечатанный на машинке экземпляр. Печатала, естественно, Вера Афанасьевна. Она оказалась машинисткой от Бога и вдобавок ко всему неплохо разбиралась в строительном деле.